— Вы насчёт Тима?

— Да. Неудобно беспокоить вас, но мы были бы благодарны…

— Чего уж… Сколько лет прошло.

— Сорок.

— Да, сорок, — вздохнула Инга Николаевна. — А вы думаете, боль ушла? Она лишь притупилась. Как вчера всё было.

Она положила ложку на розетку.

— Сорок лет, — повторила она. — Сорок лет одиночества.

— Вы живёте одна? — поинтересовали Шестернев.

— Навещают. Валерия — жена Тима. Лариса — внучка. Но редко. Над Ларисой всегда стояла тень отца. Атмосферные исследования Юпитера. Она же с детства раскрыв рот слушала историю, как Тим спас разведбот на Нептуне.

— Полёт «Васко де Гамы», — кивнул я.

— Да. С Тимом тогда обошлись несправедливо. Академик Гамов навещал меня и говорил, что они обязаны жизнью Тиму. Он совершил невозможное.

— Тимур был пилотом с большой буквы, — сказал Шестернев.

— Да, — вздохнула Инга Николаевна — И человеком тоже. С большой буквы.

Она добавила в компот варенья и заболтала ложкой в стакане. Я смотрел на неё. И не мог избавиться от ощущения, что её что-то давит. Притом не только воспоминания прошлых лет и скорбь о погибшем сыне. Я прикрыл глаза, пытаясь войти в резонанс с ней, прощупать её состояние. И ощутил её дикое напряжение. Недоумение. Страх. Причина? Попытаемся узнать.

— Да, Тимур Гиатулин — большая потеря не только для вас, но и для всего Космофлота, — произнёс я. — Но, конечно, с чувствами матери не сравниться ничто.

Она понуро кивнула.

— Представляю, как бы вам хотелось свидеться с ним вновь.

Её плечи будто окаменели.

— Услышать его голос, — продолжил я. Она перестала болтать ложкой в стакане.

— Обнять.

— Почему… Почему вы говорите такое?

— А что я говорю? — приподнял я бровь. — Инга Николаевна, вас что-то тревожит. Она молчала.

— Вы чем-то очень сильно обеспокоены. И я могу попытаться угадать, чем…

Её руки начали трястить, и она начала теребить рукав платья.

— За последнее время в вашей жизни было немало странного.

Нервы у неё не выдержали.

— Нет! — крикнула она.

— Вы считаете, что это нечто принадлежит только вам, — произнёс я. — И свой страх, свои надежды, своё возможное разочарование и отчаянье вы не хотите отдавать никому.

— О чём вы? — обречённо прошептала она.

— Вы прекрасно знаете. И знаем мы, — тут я позволил себя соврать, ибо путь от предположения до знания достаточно велик. — Расскажите. Это очень важно.

— Кто вы такие? Вы не из архива.

— Мы ваши друзья. Мы те, кто призваны защищать. И те, кто верит в чудеса. Расскажите о Тиме, — попросил я.

— Сорок лет прошло.

— Нет. Нас интересует то, что было недавно.

Он вытерла ладонью щеку, смахнув ненароком стакан с компотом. Струйки жидкости потекли со стола, капая на платье, впитываясь в землю, но Инга Николаевна не обращала на это внимания.