— Выходи, — скомандовал Радик. — Сейчас пойдём пешком, местные не одобряют, когда у них над головой шарики крутятся.

Мы дошли до ближайшего деревенского проулка, прошли мимо заборов основательных деревянных домов. Я разглядывал их с нескрываемым интересом — последний раз мне приходилось видеть такие больше пятнадцати лет назад, когда судьба занесла меня в подобную, но уже осовремененную деревню.

Здесь всё было по-настоящему. Когда мы пересекли центральную улицу, я заметил деревянную церковь и какие-то культовые сооружения на небольшой площади, шарообразный памятник, изображающий не то глобус Земли, не то сферолёт-ковчег. Про такие памятники ходит много шуток, они стояли на каждом углу в самом начале Малого Средневековья, и сейчас в крупных городах их уже давно нет.

Деревенские были странно одеты — разумеется, на праздниках я видел традиционный наряд староверов, но в реальных условиях это гляделось куда экзотичнее. Они испуганно озирались на нас, я заметил, как одна женщина почему-то схватила ребёнка за руку и потащила с улицы в дом.

Дорогу перебежала индюшка, и Радик топнул ногой, пугая птицу. Чувствовалось, что он в каком-то непривычно-шутливом настроении.

— Похоже, нас тут не жалуют?

— Раньше деревни в этой местности были под «Горными Тритонами», — объяснил Радик. — У них был налажен экспорт донорских органов из сельских регионов.

От нехорошего предчувствия мурашки побежали по спине.

— Так поэтому мы здесь?

— Нет, сейчас с этим сложнее, слишком заметно. В деревнях бывают комиссии из департамента развития, пограничники из вольных отрядов навещают, местные могут рассказать, потом придётся долго решать проблему. Мы здесь не для этого.

Мы миновали ещё пару заборов и вышли на узкую тропку, ведущую в лес. Я проходил мимо вековых сосен, прикасаясь руками к их шершавой синеватой коре — мне всегда нравилось это делать. В середине тропы нас встретил парень, похожий по внешности на новоперса. одетый по-местному. Молча пожал руки, посмотрел на меня со смесью опасения и ненависти.

Возможно, он знал о личности Стояна чуть больше, чем знал я сам.

— Как эта неделя? — спросил его чуть погодя Радик.

— Нормально. Вес потерял не сильно. Собрали пока немного, но надо дождаться, не сезон ещё. В основном кормлю свиньями.

— Как настрой?

— А какой может быть настрой? — усмехнулся парень. — В яме сидеть. Я-то тут — и то помираю со скуки.

Заложник? Пленник?

— Как зовут? — осторожно спросил я.

— Меня или его? — обернулся проводник.

— Обоих.

— Меня — Эсхак. Его — Амамг-са.

Последнее слово было сказано с какой-то странной артикуляцией. Затейливое имя, подумал я, и начал соображать, каких кровей может быть пленник. Сначала я подумал, что это восточно-денниец, кеолранец или иаск, ещё слегка напоминало имена народности маори с архипелага колоний Амарлании но почти сразу же осенила жуткая догадка.