Осталось неясным, почему она вспомнила эти исчезновения именно сейчас, и я списал всё на случай. Случайностей и совпадений в моей жизни и так было предостаточно. Пока речи о моём освобождении не шло, не было смысла продолжать поиски и расспрашивать Рину о судьбе моей первой жены.

Мне показалось, что Рина вела себя достаточно искренне со мной. Ещё, к своему стыду я почувствовал, что держать дистанцию становится всё сложнее, я начал привыкать к её телу, голосу и движениям. Она казалась мне чем-то очень похожей на вторую жену, Наталью. Но не тем, что мне никогда не нравилось, а, напротив, тем немногим, что нравилось. Меня останавливало то, что всё в этих отношениях — женщина, уютный особняк, красивый старый город, — по сути, были инструментами моего «приручения», затягивания меня в омут Синдиката.

Оставалось только ждать, не терять контроль над ситуацией и искать возможность стать свободным.

Радик ввалился в мои апартаменты рано утром и сказал, что мы едем осматривать дальнюю лесную базу и знакомиться с теми самыми загадочными «инновационными сферами деятельности». Я, разумеется, спросил, какими сферами?

Он сказал, что расскажет всё по дороге. Мы погрузились в небольшой сферолёт втроём. Третьим был водитель, пожилой, но крепкий иаск чуть старше меня. Я так понял, что он почти не понимал по-рутенийски и перед полётом общался со мной и Радиком через автопереводчик, который затем был изъят и выключен.

Мы полетели на юго-восток. Под нами пролетели обширные поля, тепличные плантации и коттеджные посёлки. Около получаса мы мчались по достаточно оживлённому маршруту в сторону какого-то заводского комплекса — другие сферолёты летели в нашем направлении в десятках метров впереди и сзади. Внезапно Радик дал знак водителю, и тот опустился из потока вниз, к роще, после чего повернул на юг.

Холмистая местность с перелесками прервалась длинным, в десяток километров горным обрывом, спускающимся в долину незнакомой полноводной реки. Сферолёт нырнул с полукилометрового обрыва вниз, пересёк реку и стал петлять вдоль берега. Внезапно нашему взгляду открылось то, о существовании чего я попросту забыл — настоящая староверская деревня.

Когда в начале Малого Средневековья случился раскол, и все окраины Директории начали отделяться, в восточных краях образовалось феодальная Федерация Мангазея. Столицей стал Сереброполис, бывший самым крупным городом в этой части материка. Уже тогда, в первый век колонизации, в Сереброполисе заработал крупный машиностроительный завод, который всё Средневековье продолжал делать тракторы, экскаваторы и другие машины по старинным технологиям. В центральной Рутении, которая всеми силами старалась не потерять Новоуралье, были введено военное положение, законами были закручены все возможные гайки. Именно поэтому на восток, в окрестности Сереброполиса стали стекаться фанатики, анархисты, сектанты, язычники, староверы, вегетарианцы — словом, все, чьё пребывание в западной части страны становилось опасным. Здесь, в условиях отсутствия промышленности, на удалении от дорог и магистралей, основывались сотни деревень, в которых люди возвращались к традиционному укладу жизни. Власть над Сереброполисом то возвращалась в руки Директории, то ускользала из неё, а десяток деревенских княжеств, вскормленный на комбайнах с завода, продолжал расти, как на дрожжах, воевать друг с другом, торговать с соседями и осваивать всё новые земли в сторону Заповедника.