Чародей не простил обиды и унижения, обещав на интервью лично принять участие в моих поисках. Организовывал засады, иногда выдавая их за времянки Сопротивления. Получалось у него хорошо, прямо как сейчас.

Десять групп согласились сотрудничать, еще пять раздумывали. Все, что мы могли им предложить, так это умереть за идею. Две отказались, решив держаться особняком.

В детстве любил стратегии. Казармы клепали солдатиков, заводы строили танчики — обвести зеленой рамочкой и отправить на убой.

Вырос и понял, что сейчас передо мной та же задача. Через четыре дня отдать им последний сигнал, зная, что они, скорее всего, не вернутся. Было бы проще, не успей познакомиться с ними лично. Собрал почти сотню человек: карсиры, серво, бывшие военные. Желающих воздать Царенату за свои унижения нашлось немало.

Имел дело лишь с проверенными людьми: теми, на кого укажет Фелиция или Кшиштоф, но случалось и как сейчас.

Вит не объявлялся лично: либо залечивал раны, либо превращал себя в еще большую машину погибели. Я надеялся, что не доведется встретиться с ним снова. В первый раз мне хватило собственных сил, чтобы его изранить. Во второй его едва не сшибла с ног «Стрелой Аполлона» Фел, если не врала.

— Там, — указала Влада на темную комнату. Не стоило гадать, что увижу.

Штурмовики Скарлуччи не щадили людей Сопротивления: семь обезображенных трупов. Захватили, расстреляли на месте, оставили на поживу крысам.

В первый раз, когда Белка была с нами, беспокоилась, вид брошенных тел наводил на нее уныние.

— Надо, — сказала она тогда. Я не понял, и она повторила: — Похоронить надо.

Будто не понимала, что у нас нет времени.

Не было его и сейчас.

Лидеры Сопротивления оказывались людьми разными, разобщенными. Кто-то в прошлом уголовник, кто-то офицер, кто-то толстый администратор родом из ЖЭКа. У них хватило сил сопротивляться, не хватало смелости и понимания, способны лишь на едва заметные комариные укусы. Каждая мелочь казалась им шагом в бесконечность.

С досады хотелось напиться. Вести диалог с ними оказалось трудней, чем мог предположить. Оно и понятно: выскочка, новоявленный герой проник в город, где они выживают вот уже который год, и рассказывает им свой ох-вау-план. Как будто таких не было до меня.

Их можно было убедить лишь действиями и деньгами, но никак не обворожительной улыбкой.

В них было что-то от Макмамбетова: друг, который будет тебе всегда рад, но никогда не уступит за бесплатно.

Они видели во мне ружеманта, хмыкали, отворачивались. Старый орк, отказавшийся иметь с нами дело, сплюнул: Фел говорила, что он не согласится, но я решил попробовать. Многие помнили ружемантов, как скверную чуму, коросту на теле как системы, так и всего человечества…