Очень надеялся на первое — Фелиция все-таки выписывала, а возможности проверить не было. Голос полковника вдруг зазвучал в голове. Ириска оказалась напугана напором: ему удалось взломать ее протоколы на раз-два.

Сильный дед…

«Слушай, ружемант. Ни слова, русский язык здесь распознают быстро. Можно было нарядить тебя в костюм серво, но ты видел сам — пистолет там приткнуть некуда. И серво говорят очень редко, за это можно схлопотать».

«Идем к богатырю?» — спросил мысленно.

Ерохин молча кивнул.

«Знаешь, значит, где у них арена. Бывал здесь раньше?»

«Просто это самый подходящий торговый центр для таких… празднеств».

«Смышленый, малой, — ухмыльнулся дед. — Не глазей шибко по сторонам. Деревенщин тут не держат…»

* * *

Торговый центр перестроили. Ириска показывала его прежние фотографии — небо и земля. Царенатцы любили эстетику форм, триумфальность, кичливую показушность.

— Пришли, орлы, — тихо шепнул Ерохин. — Пушки не просрали?

Никто отвечать не спешил.

— Действовать будем по обстоятельствам. В гражданских не стреляем, заложников не берем. Все ясно?

— Даже если совсем туго, товарищ полковник? — Соха помрачнел. Будто в самом деле мечтал прихватить с собой царенаточку посисястей. — Они ж того, нас бы не жалели. Вона как сюда ходят смотреть, как людей убивают — ни стыда у них, ни совести!

— А ты что же, Соха, как они хочешь быть? Мы русские солдаты, не забываем. Мы русскими останемся в Царенате, в Синьилае, в Африке — где угодно! — Ерохин тоже разошелся не на шутку. Будто слова подчиненного его страшно задели. — Не стреляем мы и не бьем гражданских, каким бы сволочным ритуалам они здесь ни предавались. Такими их растили, такими воспитывали. После войны осудят без нас. Война — она только в сказках все списывает, совесть потом за каждую загубленную зазря душу изъест. Ну, что встали? Сопли утерли, шагом марш!

Наш дед, уважаю.

Он отвел нас в сторонку, к лавке. Подхватил с прилавка газету, швырнул купюру продавцу — тот расплылся в улыбке, поправив кепи. Сдачи с него не потребовали.

— Слушаем сюда внимательно, орлы. Объясняю раз: гостевые места арены на втором этаже, сама она на первом. Соха, помнишь, где подавали твои любимые блинчики?

— Никогда не забуду, — глаза молодца вспыхнули безжалостным огнем. Готов был мстить уже за то, что любимую забегаловку обратили невесть во что.

А ее обратили.

Палец Ерохина рисовал по бумаге план карты, предлагалось запоминать. Мне записывала на подкорку мозга Ириска.

— Значит, идешь туда. Там пульт управления зрелищами, — спрашивать, откуда Ерохин про это знает не хотелось. Продолжал слушать. — Делаем аккуратно, чтобы служба безопасности ничего не заподозрила. Возьмешь с собой мальца. Оператора вырубить, следовать распорядку, он там для тупых написан. Читать-то на ихнем я тебя научил.