— Долгами?

— Об этом приходиться молчать. И как думаешь, озвучь кто из нас правду, нас не раздавят? У Вербицкого… большой административный ресурс.

Кивнул: с этим не поспоришь.

— Разве сам Вербицкий не собирается загнать всех в рабство, под контроль Царената?

— Ты знаешь об этом с полей войны, но сколько граждан даже не догадываются о его махинациях? Сколько скрыто? Едва появляется желающий поведать правду, как его гнобят. В сети, на работе, везде. Ни одна из газет, даже имперских, не напечатает его статьи.

— Значит, на информационном поле у Вербицкого абсолютное превосходство?

— Наверно, уже не теперь. Вам хорошо удалось его прижать в последние дни. Дай пятюню! — Старшенькая, улыбчиво зажмурившись, выставила передо мной крохотную ладонь. Грех было не ответить.

— Ты к нам прятаться приехал? — вдруг спросила она. Будто бы не говорил об этом с самого начала.

Кивнул: нас искали почти везде, но никто не догадался заглянуть в Нижний город. Я закусил губу, стало стыдно: наверняка за Тройняшками установлена слежка. А тут я явился прятаться: они не посмели мне отказать, не захлопнули дверь перед носом. Чую, теперь я их вечный должник…

— Старшенькая, у меня к тебе вопрос.

— Какой?

— Если мы сменим Вербицкого на меня, что поменяется в вашей жизни?

— Не поняла? Захочешь продать нас в рабство вместо него? — Она нахмурилась, словно от горького лимона. Я возмущенно затряс головой: совсем ведь не об этом говорю.

— Что, если я возьму вас под защиту? Сколько вы там должны Вербицкому?

— Сумма очень большая.

Я на всякий случай проверил свой счет: он был теперь огромен, а я богат как Крез. Вряд ли не осилю. Старшенькая выдохнула и озвучила: по моим нынешним меркам это были копейки. Для них, участвовавших в самых ожесточенных боях за Вратоград, — состояние, которого они не заработают никогда в жизни.

— Я выдам вам деньги, а вы откажетесь.

— Все не так просто, — вновь вмешалась Константа. — Дедушка наверняка предусмотрел такой вариант: неустойка.

Я глянул на Старшенькую, ожидая подтверждения. Та удрученно кивнула: все так и было. Ах же он проклятый сукин сын! Хотелось как можно скорее дружески подержать его за горло!

Выдохнул, успокаивая самого себя: с этим всегда успеется. Сдается мне, старик не захочет расстаться с своей властью просто так. И вот уже тогда…

— Неустойка, к слову, на что? На выплату долгов? — слыхал я про банки, что требуют дополнительный процент, но Вербицкий перешел все границы разумного. Старшенькая достала бумагу подписанного ее семьей документа. А вот тут уже не так однозначно: неустойка составляла добрых триста процентов. Уже не копейки, но подъемно.