— Мне всегда хватало моей комнаты. Еще мне нужен ты, а дедушка хочет тебя убить. Я не согласна.

Пожевал губами, представил: а что, если собрать кучу журналистов: пусть Константа скажет это во всеуслышанье? И тут же понял, что этим ничего не добьюсь. Часть служителей пера напишут, что Вербицкая-младшая и до того вызывала сомнения в своем здравомыслии. Привыкла витать в облаках выдуманной ей же самой страны. Вторые пожмут плечами и спросят у старика, а тот не без улыбки расскажет, что «убить» в переносном смысле. И вообще, он говорил не убить, а поразить…

Не стоит пытаться обскакать его на словесном поле, он сумеет найти выход. Как усердно делал это прямо сейчас, вылезая из той ямы, в которую мы его загнали.

— А что будет, если… нам придется сражаться?

— Сражаться?

— Да. Твой дедушка — человек, упорно и долго шедший к самым вершинам политической карьеры. Он может не захотеть отдать то, на что положил свою жизнь. По крайней мере, без боя. Что ты сделаешь, если увидишь, как мы сражаемся друг против друга?

Она разом затормозила. Не ожидая подобного, столкнулся вместе с ней. Упали, смешно покатились по льду под чужое улюлюканье. Смотрел, как толстоватый парень вместе с юркой, маленькой девчонкой взяли главный приз — плюшевого медвежонка. Толстяк тут же презентовал его своей пассии.

Мы не спешили вставать, часто дышали глядя друг на друга.

— Ты хочешь, чтобы я выбрала? Я не знаю.

Она зарделась, ткнула в меня пальцем.

— Он видит во мне собственность. Не родственницу. И всё равно он мой дедушка. За что вы будете сражаться? За тебя?

А она наивней, чем мне думалось. Покачал головой, закрыл глаза, позволил себе вздох. На ноги встал не сразу, подал ей руку.

— Нет. Не за меня. Видишь людей? Тех, что вокруг нас. Что они делают?

— Живут, — в умении точно подмечать ей отказать было сложно. Я сглотнул.

— Они в действительности живут. Радуются, улыбаются, любят. Твой дедушка хочет сделать из них подобия людей. Видела механоидов? То, чем воюет Царенат?

Зажмурившись, она отрицательно покачала головой: в самом деле. Откуда ей? Попросил Ириску изобразить шава. Та шустро выудила его образ из моей памяти, скинула ей как компромат. Константа без единого дрогнувшего мускула смотрела, как безвольная вереница людей тянется на работу. Не страдающие от недосыпа, не полные энергии, не горящие желанием выложиться на все сто или пробездельничать до самого обеда.

Просто никакие.

Неживые.

— Ужасно.

— Всё, чего я хочу сделать — это остановить его. Не знаю, какими путями и чего это будет. Может быть, ему жизни, а тебе статуса.