Мне почему-то хотелось им верить.

Гирлянды украшали все, что только могли. Ночью Москва обращалась в чудесный, сказочный город блуждающих светлячков и чудных голограмм: все, у кого были нейрочипы могли подсоединиться к «новогоднему» каналу. Константа предложила и мне: слышал в новостях, что это уже стало новогодним трендом. Послушался и будто попал в новый мир: снеговики, выглядывающие из-за них почти живые лоли-снегурочки. Дед Мороз шептал поздравления с предстоящим Новым годом разве что не в ухо из каждого утюга.

Тут было чем впечатлиться.

— Ты такого раньше не видел.

Я будто не понял, что это не вопрос, кивнул в ответ.

— Я сделала это на свои деньги.

— Это?

— Эту систему. Меня часто спрашивают в интервью, как я вижу мир. Вот так.

— Радужно и празднично? А по тебе так сразу и не скажешь.

Мне удалось вызвать на ее лице слабое подобие улыбки. Вздохнул: опять все на деньги Вербицкого. Есть тут хоть что-то, что сделано Императором? Начинал склоняться к тому, что старик прав: власть стоит сменить.

— Предложила дедушке, он был в восторге.

— И давно такая мысль посетила тебя?

— С начала прошлого года. Тебе не нравится?

— Да не то чтобы… — неопределенно ответил я. Одна лишь мысль, что это чудо для всех сделал Вербицкий, приводила в замешательства. Не выходило из головы и мысль о том, что старик никогда и ничего не делает просто так. Только с определенной целью.

Еще одна ступенька в его политической кампании? Выглядело именно так…

— Куда мы идем? — спросил у девчонки. Константа почти тащила меня за руку за собой. Будь на ее месте Белка, сказала бы, что сюрприз. Внучка Вербицкого таких сложных слов не знала.

— Вот. — Она указала ладонью в сторону огромного стадиона. Я нахмурился. Может, на улице моего лица никто не узнал из-за шапки и натянутого по самые глаза шарфа, но там, в закрытом помещении…

— Зачем?

— Каток. Коньки. Умеешь? — Ей будто не хватало слов для выражения. Кивнул: было как-то в детстве, играл в хоккей. Ноги пытались вспомнить прошлый опыт, сомнения шептали прямо на ухо — старался их не слушать.

Вместо того уверенней взял Константу за талию — а черт бы с ним со всем! Разве я не заслужил хоть короткого, на одну ночь, отдыха?

Внутри стадиона не было жарко: устроенный особым образом, он распахнул крышу — легкий снежок украшал наши шапки. Мороз кусал за щеки, заставляя кутаться в куртки. Расплатился за аренду коньков, Константа склонила голову набок, словно собиралась это сделать сама.

Чуть не упал, оказавшись на льду, но живо втянулся. Константа же творила на льду настоящее чудо: крутила один пируэт за другим.