— Вы не понимаете, чем для вас это обернется.

— Ну так расскажите. Вдруг я, кхм, передумаю?

Он воспринял мои слова слишком буквально, заговорил.

— Подобный договор в данном сегменте заключен с многими семействами, ведущими здесь бизнес. Выплатив долг, отказываясь от всесторонней родовой поддержки Вербицких, вы лишаетесь тысячи преимуществ. Беспроцентные кредиты в будущем, послабления при выплате займов, реклама за счет рода…

— Та самая реклама, которую утверждает лично господин Вербицкий, верно? С содержанием, которое устанавливает тоже он? Чем, собственно, он не владеет в этом заведении, пока с ним заключен подобный разговор?

Юрист уставился на меня исподлобья — ох и не любил же он подобных вопросов. Я чувствовал: он на грани истерики.

— Вы позволите? — Бедолага резко вскочил, как только пришло подтверждение о поступивших на счет средствах. Я ладонью указал ему на дверь, говоря, что больше его здесь ничего не держит.

Дождался, когда захлопнется дверь, вырубил спрятанную под столом глушилку. Выдохнул и сразу же набрал Бейку.

— Ребята на позиции? Пусть ждут.

Ждать долго не пришлось: невесть откуда взявшиеся бандиты нагрянули в ресторанчик, желая показать, что защита Вербицких хоть чего-то, да стоит.

Я усмехнулся: с ребятами, что прошли огонь и воду передовых сражений, изнеженным бандосам точно не сравниться. Так оно и вышло: ровно через полчаса получил звонок, что парни быстро осознали свою неправоту и отправились зализывать раны в санчасть местного участка.

Туда им и дорога.

— Потерь нет?

— Никак нет! Они пытались орудовать ножами, монтировками и битами. Но мы справились.

— Отлично. Оставайтесь до конца дня.

— Принято! — Ребята, которых подогнал орк, были рады быть под моим начальством. Потирали руки в ожидании хороших зарплат и доброй драки. Как-никак слава обо мне как о неплохом командире, что даже с девчонками сумел Вратоград отстоять, гремела на всю страну.

Не хотел купаться в лучах самославия, но не похвалить было грех.

— Так мы что… теперь свободны?

Сано, вечно молчавшая, подала голос с широко раскрытыми глазами. Старшенькая на пару с Вербицкой рассматривали подписи и закрепляющие печати. Мне оставалось только кивнуть.

* * *

Константа выволокла меня на улицу. Был не против — требовалось немного развеяться самому. Москва готовилась к будущему Новому году, смотрела на него с надеждой. Обещали скорое прекращение войны, возвращение мужей, отцов и братьев. Миллионы людей обещали вернуться с фронта, с ходу влиться в общество. Социологи твердили, что придется трудно: даже не убивавшие люди на войне теряют человеческий облик, становятся социально опасны. Словно невзначай вылезала реклама психологов всех мастей и рас, предлагавших услуги. Обещали за три дня плюс неделю выудить из любого человека все зло, оставив только хорошее.