Глава 1
На следующий день посыльный Селесты принёс записку: совет клуба перенёс встречу на три недели. К аукциону добавили закрытый лот, и устроителям понадобилось время, чтобы доставить его в город и заткнуть рты тем, кто слишком много спрашивает.
Освободившиеся дни сложились в распорядок, и распорядок этот мне нравился.
Утро начиналось со сквера Непокорённых Демонов. Многоглазый сосед Багрота, выторговавший себе такие же ветвистые рога, плёл аватаров без устали, аватары убивали меня десятками способов, а я воскресал, запоминал каждый приём и умирал уже подороже. К полутора сотням смертей «Багряный Разлом» впервые оставил на демоническом аватаре след, который отказался затягиваться: техника брала свою плату и без живой крови. Серая плита в Звёздном Море после каждого боя раздавалась вширь и набирала толщину.
К третьей неделе по её краю пошли выступы: из камня поднимались стены, пока по колено, но с ровными гранями и углами, будто их вели по замыслу, до которого меня не допустили. Что за постройку закладывает во мне тотем, я представлял себе не лучше, чем вкус блюда по одному запаху дыма.
К полудню я спускался в доки.
Артель заработала на третий день. Гарольд гонял людей по прикормочным точкам, и они слушались его с полуслова. Старая команда держала основу, шестеро новичков залатали латали испорченное и теперь ходили в лодках под присмотром, помалу возвращая долг из своей доли. Вылов рос от выхода к выходу, а у ворот с утра топталась очередь желающих вступить: слух разошёлся по причалам за сутки. Седой старшина «ночных гостей» теперь здоровался первым и глядел прямо.
После причалов меня ждал третий ангар.
Каталина обжила его за два дня, и началось то, ради чего она сюда и ехала. Первое занятие мы простояли у чана с ножами в руках. Я разделывал рыбу вдоль каналов, объяснял, почему поперечный рез убивает восемь десятых силы, и снимал пену ровно тогда, когда бульон переставал её отдавать. Каталина требовала точные цифры: сколько минут, какая температура, какой вес закладки.
— У повара нет градусника, — сказал я. — Есть глаза и время. Смотри на пузырь. Мелкий и частый, значит рано. Неторопливый и крупный, значит пора.
— Мне нужен протокол, а не поэзия.
— Тогда составляй протокол сама. Я показываю, ты записываешь.
Так и повелось. Она завела журнал и переводила мои «до первой волны» в свои градусы и склянки, ворча, что кулинария это алхимия для тех, кто ленится считать. К концу второй недели приготовленная ею основа дошла до того же уровня, что моя перед последним шагом, и ворчать Каталина перестала.