Оставался аукцион. Закрытый клуб, наследники старых домов, гости из чужих земель: если вещь, способная прикрыть сияние родословной, где-то и всплывёт, то либо на таких торгах, либо в чьём-то семейном сундуке. А про сундук мне сперва надо узнать от хозяина.
В день встречи клуба у дома Дайлов остановилась карета Холмсов. Селеста в тёмно-вишнёвом платье, оглядев меня с ног до головы, осталась довольна. Я сел напротив, и карета тронулась к верхнему ярусу.
— Кстати, — Селеста расправила складку на платье, — тот самый закрытый лот уже доставили в клуб. О нём молчат даже устроители, а отец говорит, вслед за ним в город съехались практики из соседних городов и сект. Говорят, там что-то действительно уникальное, что может продвинуть в культивации. Как думаешь, что это? Может быть это тайная техника или духовное сокровище?
— Скажу через пару часов, — отозвался я. — Гадать о содержимом кастрюли, стоя у закрытой крышки, дело неблагодарное.
Селеста фыркнула и отвернулась к окну, а я принялся раскладывать предстоящий вечер по полкам.
Ставить всё на закрытый лот было бы глупо. Вещь, которую три недели везли в город под охраной и о которой молчат даже устроители, почти наверняка окажется чем-то громким и мне совершенно бесполезным: техника прорыва, пилюля ступени, древний клинок с именем. И драться за неё будут кошельки старых домов и целых сект. Меряться с ними деньгами дело гиблое: у меня доки, ресторан и пивоварня, у них рудники, поля и по три поколения накоплений в подвалах.
Хорошо, что аукцион это не один лот.
Перед главным блюдом всегда идут закуски, и самое интересное прячется как раз в них. Пара десятков позиций из разорившихся домов и опустевших сект: артефакты без опознавательных знаков, обрывки старых техник, ингредиенты, о которых продавец знает разве что вес.
Нужная мне вещь вовсе не обязана называться «покров крови» и лежать под бархатом на подиуме. Сгодится и трава, из которой Каталина потом соберёт состав, и амулет глушения ауры, который можно перебрать под другую задачу. Три недели по лавкам мне отвечали, что такого товара не бывает. Значит, смотреть надо там, где товар на прилавок не выкладывают.
А самое ценное на подобных вечерах вообще не уходит с молотка.
Люди. Наследники домов, старейшины, коллекционеры, скучающие патриархи, у которых в семейных хранилищах пыль лежит слоем в палец. Того, чего нет в продаже, всегда полно у кого-то в сундуке. Мне и не нужно покупать это сегодня. Мне нужно выяснить, у кого оно есть, и дать человеку причину захотеть иметь со мной дело.