Столичные закрытые клубы я помнил достаточно хорошо: бархат, хрусталь, скучающая золотая молодёжь и ещё более скучное вино. Поэтому за аркой я ожидал увидеть очередное нудное сборище…

Но вместо него посреди открывшегося зала под потолком плыл дракон. Костяк метров на пятьдесят висел под сводом безо всяких цепей, и в его позвонках тлела звёздная пыль: созвездия перетекали по костям, как угли в прогоревшем очаге. Под этим личным небом стояли столы с закусками, и между ними сновала прислуга с подносами.

Внутри первое впечатление подтвердилось. Добрую половину зала заняли приезжие делегации. Посланцы малых сект с окрестных пиков и ущелий держались своими группами, обсуждали закрытый лот и мерились вышитыми на поясах эмблемами. На их фоне золотая молодёжь города разом оказалась в положении детей, к которым на праздник пришли взрослые. Дети старательно делали вид, что так и задумано.

— Улыбку, — шепнула Селеста, беря меня под руку. — Половина моих знакомых уже заметила, с кем я приехала.

— Пусть привыкают. Аппетит нагуляют.

Селеста в тёмно-вишнёвом платье и с рубиновыми каплями в ушах показывала мастер-класс домашнего обучения и работы на публику. Кивок налево, полуулыбка направо, два слова о погоде даме в мехах, щепотка внимания её мужу, и вот уже толпа сама расступается, выводя нас к самым интересным знакомствам.

Первым из них оказался сухонький старичок, одетый скромнее иного лакея. Серый сюртук, стоптанные туфли. Зато на пальцах у него сидели перстни из перламутровых раковин, а кланяться ему начали куда раньше, чем нам.

— Патриарх Орвус Марло, — представила Селеста. — Самый упрямый коллекционер этого города. Патриарх, это Ив Винтерскай.

— Тот самый повар, — старичок оглядел меня живым взглядом, в котором светились неподдельный интерес и озорство. — Мне рассказывали про глубинного звёздного усача в пять метров, которого вы выловили и подавали в своём ресторане. Я, признаться, счёл это враньём.

— Зря, — сказал я. — Усач был честных пять метров и десять сантиметров. Но неточность в сантиметрах своим клиентам я обычно прощаю.

Марло рассмеялся сухим, шелестящим смешком, а затем вцепился в меня вопросами. Коллекционировал он всё, что связано с водой: жемчуг из мёртвых морей, чешую древних тварей, гарпуны угасших школ и карты исчезнувших рек. Я в ответ рассказал про рыбалку и способ разделки рыбы вдоль каналов, и через пять минут старик уже тряс мою ладонь двумя руками, зазывая на чай в своё поместье.

— Только приходите сами, без зверей, — добавил он и разом потускнел. — Я своих теперь со двора выпускаю только с охраной. Слышали ведь, что в городе творится?