Броневик встал, и наружу выбрался сам Роман Арнольдович. Злой, невыспавшийся и, возможно, не трезвый. Во всяком случае, морда у него такая зверская, что ею впору идти с рогатиной на Винни.

— И неудивительно, — хмыкнула Метта и, щелкнув пальцами, начала уменьшаться в размерах. — Когда операция «Тварино» накрылась медным тазом.

— Ты хотела сказать Таврино?

— Сам как хочешь, так и понимай!

Горбатов направился прямо к нам. В его руке мелькала трость с набалдашником. На всякий случай я пробудил Источник, а еще заставил частички в «жучьей» руке быть наготове. Хрен знает, что ожидать от этого мудака.

Нелюди при виде барона в окружении телохранителей мигом расступились.

— Где мой сын, сволочь⁈ — рыкнул Горбатов, подходя ко мне вплотную и хватая меня за лацкан шинели. Набалдашник тут же уперся мне в грудь и засветился.

— Илья, осторожно! — воскликнула Метта. — Если он активирует артефакт, нам крышка.

— Ничего страшного, — улыбнулся я, схватив Романа Арнольдовича за руку. — Просто успей располовинить трость, если он взбрыкнет. Или отруби кисть.

— Так и сделаю, — мрачно проговорила Метта.

Жучки мигом забегали по его руке. Если начнет дурить, то не обрадуется.

— Откуда мне знать, где ваш сын? — с притворным удивлением ответил я брызжущему слюной Горбатову. — Вам лучше знать, как он любит проводить свободное время. Проститутки, алкоголь, наркотики?..

— Сволочь, ты знаешь… — шипел барон, сверля меня глазами.

Жучков, ползающих у него по рукаву он пока не замечал. Как и Метты, которая обратившись крупной пчелкой, прыгала по его лысине и жалила в самое темечко.

— Если с его головы хоть волосок… — шипел барон, пока Метта лупила его лапками.

— Осторожно с угрозами, Роман Арнольдович, — холодно отозвался я. — На нас смотрит половина города.

— Именно! Любитель нелюдей! — фыркнул Горбатов и скривился при виде Томы с Яром. — Думаешь, вытащил свою мохнатую шлюху из участка, и все? Свободен как ветер⁈ Скоро вы оба туда вернетесь…

Не успела его истерика перетечь в горячую фазу, как над нами нависла тень. Горбатов поднял глаза и побледнел.

— ПРОШУ РАЗОЙТИСЬ! — зарычал шагоход. — ЗДЕСЬ РАБОТАЕТ ШИИР.

Выругавшись, Роман Арнольдович убрал трость и попытался вырвать руку. Но мои «жучьи» пальцы держали его как тисками:

— Полагаю, ваш сын просто набрался и запутал. Не страшно, Роман Арнольдович. Нагуляется и вернется, не маленький.

Вдруг глаза Горбатова округлились и едва не выскочили из орбит при виде жучьего семейства, оккупирующего его рукав. Вскрикнув, барон вырвал руку и принялся отряхиваться.

— Уроды! Вы еще и блохастые⁈ — верещал он, дергаясь как в припадке. Видать, у него какая-то фобия. — Вы все отправитесь на каторгу! Там вам самое место, звери! И ты первый, Марлинский!