— Да. Все живы, просто без сознания, — раздаётся сбоку голос Наджиб на языке Залива.

Дублирую по-русски.

— Я буду присутствовать при вашем разговоре. По-вашему я для всех якобы не понимаю, — продолжает менталистка. — Я напугана случившимся, без своего официального опекуна среди чужих мужчин иного народа находиться не могу и не хочу. И не буду. Это если кто спросит. Кроме прочего, регулируется нашим Каноном.

— Я сейчас только одного не понимаю, — хмуро отвечаю её же речью. — Ты мною опять поруководить взялась? Более душещипательным был лишь эпизод, когда ты в имении через забор перелезла и понеслась между мной и нападавшими. Слава богу, я к тому времени из карабина по ним стрелять прекратил, а то бы ты чётко посерединке нарисовалась. На линии стрельбы.

— Извини. Я не права, но так надо. Я обязательно потом всё объясню! Пожалуйста, верь мне, как я тебе верю!

— … Врать другим, даже врагам, тоже не буду. На тему того, что ты языка империи не знаешь. — Фразу всё-таки завершаю.

— Извини. Правда, так надо.

— Охота материться. Больше ничего неохота.

Интересно, а как выглядит наш разговор для окружающих? Языка из местных никто не понимает, все внимательны и молчат, даже тип, организовавший гвардейцев.

Менталистка подходит вплотную, прижимается ко мне сиськами, кладёт ладонь на мой бок, изображая влюблённую сцену:

— Так надо. — Её губы легко касаются моих. — Я понимаю, как ты сейчас раздражён, но могу только повторить свою просьбу: пожалуйста, верь мне!

— Да е*ись оно всё конём, — принимаю парадоксальное решение. — Говоря цинично, ты первой обниматься полезла.

В следующий момент опускаю руки ниже её талии на рельефные, спортивные и упругие ягодицы Наджиб.

Кажется, мой рот сам расплывается в улыбке:

— А-А-А! ХОРОШО-ТО КАК, МАШЕНЬКА!

— Бл*, Ржевский, ты хитрожопый мудак. А я не Машенька.

— Ай, всё равно! — отмахиваюсь одной рукой. — Хорошо-то как! Один хрен ты сейчас ни дёргаться не можешь, ни сказать что-то против, — по ощущениям, моё лицо в данный момент светится неподдельным счастьем. — А в рамках достоверности твоего спектакля, мои действия очень даже замотивированы для свидетелей. Слушай, таки классная у тебя жопа! — последняя фраза вылетает на автомате. — Я, в принципе, и сам предполагал подобное, но убедиться практически всегда приятнее, чем бесплотно теоретизировать.

— Скотина ты и гнусное похотливое животное. Впрочем, я уже говорила. Между прочим, ты совершаешь серьёзное уголовное преступление по законам моей страны, — замечает менталистка. — Единственное оправдание, так сейчас действительно надо, — она нечитаемым взглядом сверлит мою переносицу. — Доклад. Десять секунд все уже на нас пялятся, даже дышать перестали. Ещё столько же требуется, закрепить. Потом расцепляемся. Доклад окончила.