Воронцов задумчиво и оценивающе смотрит на меня:

— Быстро же вы на дочь того народа повлияли. Она ж ещё несколько часов назад, Эмират пел, строгой приверженкой их правил считалась! Ладно, не моё это дело, внешние сношения… Господин Ржевский, как противоречие решать будем? Вы понимаете, во что только что слоном влезли?

*****

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

Опекун на удивление походя набрал ещё несколько баллов в её глазах, когда отказался врать даже врагу.

Если бы она испытывала на его счёт какие-то иллюзии, эти свои набранные баллы он бы тут же с лихвой растерял, начав лапать её за жопу.

Прилюдно. В центре миллионного города.

Не сделав перед этим свадебного предложения, не прогарантировав последующей женитьбы на ней, как на Старшей жене, и не пообещав перед этим перейти в её Веру.

Но чего примерно можно ожидать от Ржевского, Мадина уже очень хорошо представляла не понаслышке.

Набранные несгибаемостью баллы остались на месте, а штрафа за облапанную задницу она начислять не стала.

Толку-то.

— Господин Ржевский, как противоречие решать будем? Вы понимаете, во что только что слоном влезли? — Воронцов, несмотря на несомненный профессионализм по профилю, во внешних службах действительно не ориентировался.

Он даже не спросил Дмитрия, говорит ли она по-русски!

Тьху. Узколобые дилетанты, трясущиеся не за страну, а исключительно за личное благополучие.

— За попытку пять баллов, — флегматично ответил опекун. — Но результат нулевой.

— Вы о чём сейчас?

— О вашем намерении продемонстрировать мне иллюзию.

— Какую? — граф неподдельно удивился.

Затем быстро проверил защитный амулет в нагрудном кармане.

Мадина сдержала смешок и улыбку: вуали сейчас не было, лицо следовало сохранять бесстрастным. Амулета, кстати, она не распознала (штучная вещь высокого ранга), пока визави попечителя его трогать не полез.

— Иллюзию вашего превосходства надо мной в этом разговоре, — пожал плечами Ржевский.

— Знаешь, я не ожидал, что ты такой шустрый, — чиновник перешёл на ты. — На твоём земельном участке сегодня дважды открывался портал: первый, говорят, боевой, второй уже дипломатический. Оба не по моему профилю, я и не вникал.

— Это ты к чему сейчас? — опекун ответил тем же.

— …Но ты только что уже и в мои дела влез! Не только Посольского Приказа!

— Воронцов, я лично стал свидетелем грабежа, который пресёк, как предписано Уложением. Если ты всерьёз надеешься, что я посочувствую преступнику, то даже не знаю, что сказать. Возможно, дуэль между нами не такая уж и нелепица?

— Ты сейчас не понимаешь, с чем споришь, — отрывисто выплюнул граф. — Против чего выступил. Хорошо, на тебе откровенно. Ты допускаешь, что гвардия и я не по личному произволу толстосумов трусить принялись? Этого Самбура — в частности?