— А ведь меня ещё никогда не хотели исключительно как красивую тёлку, — резко загрузилась такая же откровенная Далия, и не подумав оскорбляться. — Подкатов в Эмирате хватает лет с пятнадцати, в самых разных Дворцах, но…

— А как же ваша религия? — слегка оживился Дмитрий, безошибочным нюхом охотничьей собаки почуяв смутную перспективу.

— Да как и везде. Кто-то строго соблюдает и живёт по канону всю жизнь. Кто-то только вид делает, и то, на людях. А наедине может и вашей водки выпить, и после этого… А кто-то даже вида не делает, — Далия аль-Футаим тоже никогда не врала.

— Хм. А ты к какому типу из этих трёх относишься? — вид у Ржевского был простодушный-простодушный.

Мадина открыла было рот и даже заикнулась, но резко передумала и прикусила язык.

— Ты далеко не так прост, как стараешься казаться. — Принцесса быстрее чем за секунду продемонстрировала, что трон заняла по праву и не зря. — Дмитрий, твоё наивное лицо местами убедительно, да. Только оно прямо противоречит кое-каким слухам, распространяющимся сейчас у нас дома, — Аль-Футаим снисходительно улыбнулась, наклонив голову к плечу.

— Это каким же? Заинтриговала. — Дмитрий бросил валять дурака и стремительно превратился в неглупого блондина, выглядящего старше своих лет.

— Слух простой. Говорят, что ты меня трахаешь.

— Ух ты. — Ржевский в первый момент загорелся вполне определённым энтузиазмом, потом резко успокоился и задумался. — Хорошо бы, грех спорить, но чего нет того нет. А на какой почве у меня такая популярность в ваших землях? Погоди, не говори, сам соображу… Японцы. Полиция, когда я с вашими гвардейцами первый раз дрался.

— Мхм, — Далия кивнула.

— Но причём тут мой ум?! С чего это только на этом основании моё глупое лицо не может быть правдой?!

— Потому что меня там и близко не было, там была она, — тычок пальцем в Мадину. — Она, как и вся её семья, Канон соблюдают практически без всяких скидок. Что такой слух пойдёт, она просчитала на месте — работа такая.

— И?

— И если никак не пресекла (слух-то ширится), то уж дураком тот, кто рядом с ней тогда находился, быть по определению не может! — завершила сложную конструкцию подруга.

— Дим, Далька хитрая. Может даже, хитрее тебя: она всю жизнь всем и всегда в лоб резала правду. И ей до сих пор ничего за это не было.

— Странная стратегия для принцессы, — задумчиво заметил Ржевский. — Особенно в ваших краях, насколько я успел понять.

— Ну. А ларчик просто открывается. Она приняла, что промолчать не сможет, если что-то очень хочется сказать. Особенно правду.

— И?

— И не молчит! Говорит, что думает, а иногда даже быстрее, чем успеет подумать! Вот все и считают, что она простая, как свежий медяк.