Теперь, сразив моего воина, ладья поставила шах моему королю. Эта проблема решалась просто. Мой сегун просто ушел на сектор g7. И избежал вражеской атаки.
В ответ Яша отправил своего пехотинца на f4. Небольшая попытка избежать окончательного разгрома, но она тебе не поможет.
Мой ферзь помчался на h1 и встал рядом с вражеским королем, прикрытый при этом все тем же отважным и удачливым пехотинцем. Шах! Мои пешка и ферзь поддерживали друг друга и поэтому вражеский король не мог взять кого-либо из них.
Вражеский сегун убежал на f2. Мой ферзь тяжело проскакал через всю первую вражескую шеренгу и одним ударом меча поразил ладью противника. На а1.
На этот раз военное счастье изменило наконец моему удачливому пехотинцу. Сегун противника отправился на g2 и ударил его пехотинца своей катаной. На солнце сверкнуло острое лезвие. Словно блестящая вспышка.
Мой отважный воин упал с отрубленной головой. Спи спокойно, великий воитель, я буду тебя оплакивать, ты много сделал для победы, хотя и был обычной пешкой.
Теперь мой другой воин, слон-копьеносец, шагнул на h3. Снова шах королю.
Яша быстро проанализировал положение. Оно стало совсем отчаянным. Через два-три хода ему грозил неизбежный мат.
Поглядев на меня, усталый Яша кивнул и медленно сказал:
— Сдаюсь, партия сыграна.
Глава 12. Танцпол
Для того, чтобы стать лучшим в шахматах, надо обладать звериной выносливостью. Отнюдь нелегко сидеть на заднице шесть-восемь часов подряд и при этом шевелить мозгами, обдумывая, как быть дальше. Вернее, не просто нелегко, а чертовски трудно.
В тот день, на районном турнире, мне пришлось высидеть еще несколько партий. Как и обещали, играть пришлось с большим количеством игроков. С самыми разными. Яша вскоре отсеялся, на его место пришел другой претендент.
Потом, по мере прохождения этапов и разгрома соперников, следующий. Я был слишком сосредоточен на игре, чтобы наблюдать за тем, что происходит вокруг. По большому счету, меня всегда спасала эта высокая степень концентрации.
Мне было легче с помощью погружения в процесс игры отвлечься от публики и давления окружающей обстановки. А некоторые шахматисты, как я заметил, от этого нервничали. Терялись, начинали путаться, совершать ошибки и делать неправильные ходы. Меня, слава богу, миновала сия горькая чаша.
Причем это было сильно заметно зрителям. В перерыве между партиями Матвей сказал мне:
— Ты как-то совсем по-другому начал играть. Я не только стиль игры имею ввиду. Но и само твое поведение. Ты же вообще не обращаешь внимания на окружающих. Такое впечатление, что если рядом взорвется бомба, то ты ничего не заметишь.