Но на утро все изменилось. Родители почувствовали, что вчера перегнули палку. Во время завтрака сестры сидели с опухшими от слез глазами и от этого зрелища дрогнул даже суровый отец.

— И что теперь? — спросил он у меня. — Ты что, и в самом деле занял первое место на соревнованиях? Куда теперь?

Я недоверчиво посмотрел на него и принялся уплетать яичницу. Потом ответил:

— Теперь городской турнир. Если выиграю его, то могу претендовать на участие во всесоюзном.

Отец скептически хмыкнул. Его тоже можно было понять, слишком уж резкая перемена произошла в его сыне. И поэтому он не верил в меня.

— Ну, если так, это уже что-то. Поздравляю, — проворчал он. — Хотя если бы занялся боксом, то уже получил бы результаты. Вон, какой-то Рубцов у нас появился, твой ровесник. Он уже такие результаты в боксе показывает, что все ахают. Будущий чемпион мира, тут без вопросов.

Я пожал плечами. Мне плевать, кто там чемпион в боксе, мне главное, кто мои главные соперники в шахматах.

— Ну и пусть. А мне говорят, что у меня большие перспективы в шахматах. Если получится, тоже стану чемпионом.

Против ожидания, мой настрой понравился отцу.

— Ну и ладно, — ворчливо продолжал он, отпив кофе. — Давай, дерзай. Я недавно говорил на работе с одним приятелем. Он говорит, что шахматы это еще похлеще, чем другие виды спорта. Если сможешь там выбиться, то многого добьешься. Головой работай тогда. Может, выйдет из тебя толк.

Я кивнул, все еще не веря своим ушам. Неужели мне удалось пробить железобетонную стену непонимания и отчуждения?

— Так-то оно так, но мне нужно соблюдать специальный режим тренировок, — сказал я, решив ковать железо, пока горячо. — Для того, чтобы голова была ясной и затуманенной, мне надо сочетать физическую активность и умственную. И вы в этом не должны мне мешать.

Отец нехорошо обрадовался.

— Ну и отлично, — сказал он. — Вот как раз поедем на выходных на дачу. Вот там насочетаешься физической активности с умственной.

Это было не совсем то, чего я хотел, но я вынужден был согласиться.

В течение последующих двух месяцев я основательно готовился к турниру. Ежедневно встречался с Муромцевым и готовился к боям.

В институте после моей победы мне тоже дали карт-бланш. Ректор был несказанно рад, что у него появился свой перспективный шахматист. Мне даже не пришлось заикаться о свободном посещении, он сам позаботился о ее выдаче. Впрочем, это не помешало мне одновременно готовиться к летней сессии и успешно сдать все зачеты и экзамены.

К тому времени у меня сложился определенный распорядок дня. Муромцев был приверженцем забега на длительную дистанцию. Он требовал, чтобы я сохранял силы на все время турнира, потому что мне предстояло сражаться уже несколько дней с возможным откладыванием партии.