что со мной будет, когда меня отпустят. Куда я пойду? Ни денег, ни дома, ни паспорта. Имя и то вымышленное. Кажется, с выводами о хорошем настроении он поторопился, и, желая приободрить, Иван сказал: – Я не знаю, что с вами случилось в прошлой жизни, до падения. Но, может, это какой-то знак свыше? – Вы правда в это верите? Он уже собирался соврать, но не смог этого сделать, глядя ей в лицо. – Нет, если честно. – Вот и я не верю. Не понимаю, что со мной случилось? Зачем я вообще пошла на тот пирс? Я была одна? Или меня кто-то сбросил и убежал? – Иван торопливо замотал головой, ещё не хватало, чтобы у девушки… то есть Тани развилась паранойя. – Почему посреди ночи я гуляла на пирсе? И почему меня никто не ищет? Вы говорили, что меня будут искать. Но всем, кажется, плевать. У меня не было семьи? – Она опустила взгляд на руку и, нахмурившись, потрогала безымянный палец правой руки. – Я была замужем? Нет? Ох… – Таня откинула голову на подушку. – Послушайте, не надо себя мучить, память вернётся. Давайте я вам лучше чаю принесу? – Давайте. Спасибо. Он вышел из палаты, а когда вернулся, то казалось, что говорить больше не о чем, и они молча пили чай из пластиковых стаканчиков. Она задумчиво жевала шоколадную конфету, а потом сказала: – Интересно, какие конфеты были моими любимыми раньше? А может, я вообще их не ела? Вдруг у меня аллергия на шоколад? Или мне нельзя? Иван пожал плечами и ответил на первый вопрос, считая его наиболее безопасным: – Мне кажется, что если конфета вам понравилась, то вы можете назвать её своей любимой. – Да, наверное. Спасибо. Она замолчала, внимательно глядя на него, и Иван задумался, относилось ли это «спасибо» к спасению, к конфетам или к его разрешению выбирать любимый вкус. – Кхм… мне надо идти. Если хотите, я зайду завтра. – Да, пожалуйста. Мне ужасно скучно… – Хорошо. Тогда до завтра. Иван вышел из палаты, ругая себя. Ну зачем он ввязывается всё глубже? Он спас её, теперь она сама по себе, а он может вернуться к своей привычной жизни. Но почему-то он не мог этого сделать. Его волновало, что она потеряла память, и что и правда никому до неё нет никакого дела. – Иван Сергеевич? – Да? В коридоре его остановил Алексей Владимирович. – Очень хорошо, что вы пришли. Я хотел с вами поговорить. Пройдёмте. Врач завёл Ивана в пустую ординаторскую и предложил присесть на стул возле стола рядом с окном. – Иван Сергеевич, здоровью пострадавшей, которую вы спасли, больше ничего не угрожает. Наш психолог провёл с ней беседу, она вменяема и не нуждается