ровно за пять дней до свадьбы да так, что переспала с первым встречным. Потом она плакала, умоляла её простить и говорила, что это ровным счётом ничего не значит. «Если бы ты на мальчишнике подцепил стриптизёршу, я бы не стала устраивать скандала. Честное слово. Я бы поняла тебя». Но ему была противна даже мысль прикасаться к женщине, которая трахалась с другим мужчиной, будучи его, Ивана, невестой. – Я не виновата! Это всё девчонки! Они подливали и подливали мне алкоголь. И было так весело… Я даже не помню, как его зовут и кто это вообще был. Я не знаю, может, они подмешивают что-то в алкоголь посетителям. А может, это Наташка. Она всё говорила, что живём один раз и глупо до конца жизни спать только с одним мужчиной. Но я так не думаю, Вань! Нет! Я хочу быть твоей женой, Ванюша. Она говорила и говорила, а он рассматривал фотографии, любезно присланные ему той самой Наташкой. Гнилая была эта Юля. И подруги у неё были такие же. Розовые очки спали, и он со всей ясностью понял, что она его никогда не любила. Она любила лишь придуманный образ идеального мужа, которого лепила из него. А он был дураком, раз позарился на птицу из райского сада. Хотя на поверку птица оказалась обыкновенной курицей с павлиньими перьями. После Юли у него никого не было. Одноразовые связи его никогда не привлекали, а о постоянных тошно было даже думать. Все женщины сравнивались с Юлей и оказывалось, что все они точно такие же. Им нужна комфортная жизнь, желательно за его счёт. А сам он не имеет права голоса. И вот есть Таня. Существо совершенно отличное ото всех женщин, которых он знал. За исключением той ссоры, в которой он сам же и был виноват, они жили душа в душу, хотя не были ни друзьями, ни любовниками, ни братом с сестрой. Всё чаще он то и дело дотрагивался до неё – то погладить по руке, то поправить волосы, то обнять. И она шла ему навстречу. Взять тот поцелуй в щёку. Она убегала из дома такая радостная и счастливая. А вернулась в слезах. И её боль отзывалась в его сердце, хотел оно того или нет. Часть его души привязалась к ней и стремилась быть ещё ближе. Другая, рациональная, вопила об опасности и сотнях «но». Но чем больше они были вместе, тем тише был голос второй. А ведь прошло всего полтора месяца. Достаточно ли этого, чтобы влюбиться? Достаточно ли этого, чтобы узнать человека? Любовь ли это, если он сидит и думает о том, любовь ли это? Ваня усмехнулся своим мыслям. Он выключил свет в мастерской и вошёл в дом. Дом, который стал намного более живым с тех пор, как в нём