— Становимся счастливыми.
И я поверила ему.
— Пойдем в спальню.
В этот раз не было никакой спешки. Мы зашли в комнату. Адам сел на кровать, а я встала между его разведенных ног. Я начала нервничать. Я еще не перед кем не раздевалась после беременности. Мое тело изменилось. Очень.
— У меня… Появились растяжки и грудь не такая упругая, — тихо сказала.
Адам улыбнулся и снял с плеч бретельки сорочки, она упала к ногам. Он смотрел на мое тело все с тем же восхищением, как и раньше, а у меня вновь выступили слезы на глаза.
— Еще красивее стала, принцесса с порно-картинки, — он трогает мое тело, словно оно драгоценность.
Проводит ладонями по плечам, груди, ребрам. Нежно, невесомо. Обнимает за талию и крепко обнимает. Его щетина царапает кожу. Я запускаю руки в его волосы, перебираю. Чувствую его дыхание, как он тянет носом воздух. Я дрожу в его руках.
— Ты любишь меня, Адам? — сердце колотится в груди, а пульс частит, забивая слух.
Мне нужно это услышать. Я хочу знать. Мне нужны слова! Сейчас мне нужны только слова.
Он поднимает голову и смотрит мне в глаза…
Глава 56
Лейла
Я кусаю губы от нервов. В его взгляде ураган чувств, который грозит накрыть нас обоих.
— Любовь не описывает весь спектр эмоций того, что я к тебе чувствую. Я в тебя по уши, насмерть просто, без единого шанса. С тобой выше неба, принцесса. Пока ты со мной, я положу к твоим ногам весь мир и свое гребанное сердце.
От его признания перехватывает дыхание. Как же я хотела услышать эти слова! Он дал именно то, в чем я нуждалась. Я так счастлива, улыбаюсь, как дурочка. Грудь таким восторгом наполняется, фейерверками выстреливает.
— Любишь? — шепчу, хочу услышать это слово.
— Пиздец как люблю. Так нельзя любить, Лейла.
Любит меня, любит! Любовь у него звериная. Особенная. Он прав! Нельзя так любить! Мы оба сумасшедшие, нас сносит от чувств!
Не знаю, кто первый к кому потянулся. Секунда, и мы уже дышим друг другом. Все отдаем. Без остатка. И целуемся, целуемся, целуемся, как никогда раньше.
Жадно.
Страстно.
Больно.
По звериному грубо, с голодом, до крови, дышать забываем. Этот поцелуй особенный, наполнен смесью нашей любви. Он наполняет нутро, разрывает изнутри яркими искрами. Хочется смеяться и плакать одновременно. И его хочется. Адама. Сейчас.
Он самый лучший.
Единственный.
Родной.
Мой.
Только мой.
Вокруг все перестает существовать.
— Лейла… — он произносит мое имя с такой потребностью в голосе, с таким желанием.
— Я так скучала, Адам… Просто душа в клочья… Я люблю тебя, люблю, люблю… Не останавливайся…
Он стягивает с меня трусики вниз и откровенно любуется. Ему абсолютно точно нравится то, что он видит.