Я поднимаю на него взгляд, и он отпускает меня. Знает, что лучше не трогать.
— Все на выход, — командую я.
— Адам, не жести.
Я уже не слушаю, поднимаюсь, перешагивая через две ступени, по лестнице. Знаю, что в комнату побежала. Чувствую ее. Подхожу к двери, дергаю ручку — закрыто.
— Лейла, дверь открой, — говорю, как можно спокойнее.
— Нет, уходи! Я не хочу тебя видеть, — слышу ее голос из-за двери.
— Дверь, бл*ть, открой! — хлопаю ладонью по двери.
— Я сказала: нет! Проваливай!
Сука, я едва смеяться не начал. Стою и уговариваю девчонку открыть гребаную дверь.
— Откроешь?
— Нет!
Я отошел от двери и плечом выбил дверь. Лейла закричала и в шоке прижалась к стене. Я отметил, что она уже стояла в другой футболке. Смотрит с ужасом во взгляде. Наверное, уже столько всего себе придумала, дура малая. Я же видел, когда она вбежала в комнату внизу, как рада была меня видеть, скучала. Мы обсуждали операцию, слишком много грязи. Потеряли людей. А я не хотел, чтобы там была, не хотел пачкать этим всем. Слишком чистая и невинная, пусть такой и остается. Выгнал ее, от такого моего тона мужики в ужасе уходят, а она осталась. Начала требовать!
Обняла себя руками и смотрит так, полосует нутро, хочется грудак кулаком потереть.
— Опять бить меня будешь? — спрашивает, голос трясется, глаза блестят.
Красивая п*здец. Башню сносит. Подхожу вплотную и кладу ладонь на тонкую шею, чувствую, как под пальцами бешено стучит пульс.
— Я тебя не бил. Воспитывал.
— Ты мне не отец. Поздно уже воспитывать! Я взрослый человек!
Взрослая, бл*ть. О, я воспитаю. Еще как. Под себя. Будет ручная. В глаза смотреть с обожанием и отдаваться по первому щелчку пальцев.
Я помню, когда ее первый раз увидел. Сидела на ступенях университета и улыбалась солнцу. Солнцу, бл*ть! Красивая настолько, что стало больно дышать. Я столько баб видел, стольких трахал, но такой реакции ни на кого не было. Я в тот момент захотел ее себе. Но понимал, что нельзя. Маленькая слишком, неопытная, девчонка совсем, особенная такая малышка. Моя принцесса. Выбросил из головы. Пусть живет спокойно. Думал, что прошло наваждение, а потом в клубе увидел, сорвало все стоп-краны. Дерзкая и желанная. Каждая эмоция настоящая, открытая, честная, такой кайф! Ложками жрать их захотел. Я уже тогда знал, что моей будет. И пох*р на все и всех. Я готов был убивать любого, кто встанет на моем пути, настолько свихнулся на ней. Странные желания у такого морального урода, как я.
И забрал.
Моей стала.
Но еще не до конца.
Я бы мог взять силой, и мне было бы плевать, я бы не мучался угрызением совести. Ей бы потом понравилось. Это по рассказам праведников грешники мучаются угрызениями совести. Нет, мудаки прекрасно спят по ночам и им пох*р на все. Я бы мог.