Борислав, уже не сдерживаясь, нанес свой самый быстрый и мощный удар. Ярослав, казалось, даже не двинулся с места. Он лишь слегка качнул корпусом, и молот пронесся в миллиметре от его плеча. В то же мгновение его клинок метнулся вперед.
Тык-тык-тык!
Три одновременных, почти слившихся в один звук, касания по трем разным манекенам. Это выглядело абсолютно смертоносно. Это было искусство.
Борислав медленно опустил молот. Он смотрел на Ярослава, потом на меня. И впервые за все время на его каменном, испещренном шрамами лице появилось нечто похожее на одобрительную усмешку.
— Теперь, — сказал он своим ровным, гулким голосом, — у него есть шанс.
Я посмотрел на Ярослава. Он стоял посреди двора, тяжело дыша. Пот градом катился с его лица, но его глаза горели ледяной, спокойной уверенностью.
Моя работа была почти закончена. Скульптор придал глине форму. Оставалось лишь обжечь ее в огне настоящего боя.
В этот момент к нам зашел Степан Игнатьевич. Окинув нас внимательным взглядом он сообщил: — Морозовы прибыли. Бой состоится послезавтра.
Глава 28
Наступил последний день перед дуэлью. День тишины.
Интенсивные, изматывающие тренировки прекратились. Сегодняшняя цель была не в том, чтобы стать сильнее, а в том, чтобы накопить силы, восстановить каждую мышцу и подготовить разум к предстоящему испытанию. Вся наша работа была сделана, и теперь нужно было дать телу и духу вобрать в себя ее плоды.
Меню этого дня было моей одой спокойствию и накоплению сил. Никаких резких вкусов, никаких стимулирующих трав. Только чистая, честная, энергия.
Обед должен был успокоить разум и напитать тело, не отягощая его. Я задумал уху, но не простую, а тройную, где каждый компонент играл свою, уникальную роль. Все началось с бульона.
Я взял с десяток маленьких, серебристых речных окуньков. Их мясо было не так важно, как их кости и кожа, которые, как подсказал [Анализ], при медленном томлении выделяли вещества со свойством [Успокоение нервной системы]. Залил их ледяной водой, добавил лишь стебли укропа и целую луковицу, и поставил на самый-самый край очага. Бульон не кипел, он едва заметно подрагивал, вбирая в себя тонкий, сладковатый рыбный дух.
Пока он томился, я взял филе жирного, ленивого сома. Его белое мясо полно энергии. Нарезал его крупными кусками и приготовил на пару, чтобы сохранить всю его маслянистость и пользу. Третьим актом была щука — хищник, чье постное, упругое тело было чистым белком. Ее филе я мелко порубил и смешал с сырым желтком, превратив в нежные, воздушные клецки.
Когда бульон был готов, процедил его через тонкую ткань. Он был кристально чистым, золотистым, с легким ароматом. Я снова довел его почти до кипения и аккуратно, по одной, опустил в него рыбные клецки. Они сварились за минуту, всплыв на поверхность. В самом конце добавил в тарелку куски сочного, приготовленного на пару сома и щедро посыпал все свежей зеленью. Это была, а настоящая гармония.