Он стоял прямо на моем пути отступления. Я был зажат в ловушке, в нескольких метрах от своего мучителя, с краденым в руках. Любой шорох, любой неосторожный вздох, и он повернет голову. Тогда мой путь к выживанию закончится, так и не начавшись.
Глава 6
Я замер, превратившись в часть тени от стены курятника. Каждый мускул свело от напряжения. Дыхание застряло в горле. В подоле рубахи лежала моя драгоценная, хрупкая добыча — два съедобных яйца, залог будущего восстановления, а в нескольких метрах от меня, на ярко освещенном крыльце казармы, стоял Глеб. Мой мучитель и невольный тюремщик.
Он не смотрел в мою сторону. Его взгляд был устремлен на пустынный двор, подсвеченный луной. Глеб потянулся так, что хрустнули кости, шумно зевнул, а затем спустился с крыльца и встал, расставив ноги, прямо на тропинке. Эта зараза просто решила опорожнить свой мочевой пузырь, и журчание стало еще одним звуком в этой напряженной ситуации.
Я анализировал все. Расстояние до него — не больше десяти шагов. Уровень шума — низкий, лишь ветер и далекий лай собаки. Освещение — предательски яркое пятно у крыльца и спасительная, густая тень там, где я стоял. Я был в безопасности, пока он не повернет голову. К сожалению, эта скотина перекрыла единственный безопасный путь отступления. Любая попытка обойти его по открытому пространству двора обречена на провал — он меня заметит.
Время тянулось. Секунды превращались в минуты. Я чувствовал, как хрупкая скорлупа яиц давит мне на живот. Одно неловкое движение, и я не только разобью свой будущий ужин, но и выдам себя. Глеб закончил, встряхнулся и, затягивая тесемки на штанах, повернулся, чтобы идти обратно в казарму.
В тот самый миг, когда его широкая спина повернулась ко мне, я сорвался с места. Не бежал, а скользил, двигался так, как учили меня на многочасовых стажировках в Японии — бесшумно, экономя каждое движение. Пронесся мимо него, когда он делал первый шаг по скрипучим ступеням крыльца. Глеб не обернулся.
Я почувствовал укол адреналина, а затем — волну облегчения, когда снова оказался в спасительной тени своей поленницы. Проскользнул в свой тайник и только там позволил себе выдохнуть. Руки дрожали, но не от страха, а от пережитого напряжения.
Я аккуратно вынул яйца, почувствовав себя настоящим триумфатором. У меня есть белок! Драгоценный легкоусвояемый белок.
Приготовление кушанья стало священным ритуалом. Я не мог позволить себе роскошь омлета или глазуньи в ее классическом понимании, но у меня имелась смекалка и Дар.
Первое яйцо, то, что Система пометила какРиск умеренный , требовало длительной термической обработки. Я еще днем стащил с кухни старую, треснувшую глиняную кружку. Она немного пропускала воду, но не критично.