Потому что и мама, и папа тогда очень расстроились, да и вечер не закончился скандалом только чудом. Этот Ли при всей своей несуразности вёл себя, как её хозяин. Снисхождение и плотоядный взгляд одновременно, многозначительные намёки и эта гадкая улыбочка, мол «куда ты денешься»… Девушка вздрагивала от омерзения при этих воспоминаниях. Тогда пришлось балансировать на грани грубости и вежливости, и получилось не то, чтобы хорошо. Но результат был достигнут. «Металлург» под конец званого ужина старался к Со Ён уже не подходить.

И вот только сегодня то недоразумение было, наконец, забыто. Дочка охотно поддерживала беседу с мамой, но при этом ждала, когда та устанет и отправится спать. Отец же как чувствовал, что Со Ён хочет с ним поговорить о делах, и потому силы берёг, предпочитая слушать, да хмыкать в различных интонациях.

Так что, когда они остались вдвоём, Со Ён сразу рассказала отцу обо всём. Об открытии Чон Ван Ги, о приговоре программисту, ставшего свидетелем предательства в Тонгкан Солюшен и, наконец, о беседе с Имуги. Когда речь зашла по сеульское чудовище — отец замялся. В один миг его горделивая осанка ушла, и вместо властного председателя компании перед девушкой оказался растерянный и перепуганный старик.

— Папа… Только не говори мне, что ты в этом замешан! — ахнула Со Ён.

Сон Джун Хён смотрел куда-то в пустоту, сквозь дочку, и совершенно точно не слышал её. Он повернулся к двери, затем снова к Со Ён. Поднял было руку, но безвольно опустил.

— Папа… Это ты… Как ты мог… — страшная догадка настигла девушку. Ван Ги был прав, и её отец замешан в этом деле! Боже мой!

Джун Хён тем временем поморщился. Позвонил в колокольчик и почти сразу же в гостиной появился слуга.

— Виски. Хайланд парк торфяной. Ну, ты и сам знаешь, — приказал ему отец. Зачем-то подошёл к окну, глядя сквозь стекло на вечерний сад. Со Ён обняла себя за плечи, ощущая накативший из ниоткуда холод. Перед ней вдруг оказался совершенно незнакомый человек. Что же теперь будет… Папа — преступник. Но это невозможно. Он не такой!

Слуга вернулся с напитком через полминуты тяжёлой тишины, Джун Хён пригубил из стакана и, наконец-то, повернулся к Со Ён.

— Так… Теперь можно и поговорить.

— Я не верю… — покачала головой она. — Ты не мог!

— Постой, — попросил он. — Дай мне собраться с мыслями, пожалуйста. Что я не мог?

— Ты же не такой, — чуть ли не плача проговорила Со Ён.

Он нахмурился:

— О чём ты? — и тут же его брови взметнулись вверх. — Постой… Ты же не решила, что это всё моих рук дело?

Вообще-то именно так она и решила.