— Ты не равнодушна к нему? — вдруг спросил Джун Хён.

— Это не твоё дело… — почти прошипела девушка.

Он залпом допил виски, вернулся к столу и позвонил в колокольчик. Слуга освежил напиток, и только когда удалился — отец повернулся к Со Ён.

— Ещё раз прости… Имуги выбил меня из седла. Твой человек молодец, если не врёт. Вскрыл такое… Я неправ. Во мне говорят эмоции, это непозволительно. Прости ещё раз. И больше никогда не ходи к этому Имуги. Умоляю. Я ведь никогда не пользовался его услугами, я хотел показать вам, что так можно жить. Теперь в тебе появится соблазн попросить у него что-нибудь ещё. Борись с этим, умоляю.

— Спокойной ночи, отец, — холодно проговорила Со Ён. — Поговорим завтра. Сейчас у нас разговор никак не выходит.

Может, хоть так он успокоится! И она тоже.

— Я очень не хочу, чтобы ты снова совалась в мир сеульского чудовища. Только не ты. Не пачкайся в этом больше. Узнав дорогу к дьяволу один раз, ты рано или поздно ступишь на неё снова. Но плата станет выше, и отказаться от неё будет труднее. Остановись сейчас.

— Это моя жизнь, отец. Я уже не ребёнок.

Он помассировал себе грудь слева. Глаза Джун Хёна слезились.

— Прости… — повторил отец, но Со Ён прошла мимо него к себе в спальню, желая сделать ему как можно больнее, и потому затыкая себе рот. Тяжёлый день. Это всё тяжёлый день.

Отца увезли в больницу ближе к утру. Инфаркт. И пока Со Ён со слезами на глазах провожала торопливых медиков до машины скорой помощи, куда погрузили папу с посиневшими губами, то простила ему все резкие слова, услышанные вечером.

А вот себя за своё поведение простить не смогла.

На работу девушка не вышла. Сказала, что ей нездоровится, а сама с матерью поехала в частную больницу, куда увезли папу. И там, посреди белоснежной чистоты и душевного холода, чётко осознала — она не имеет права расстраивать отца ещё больше.

Звонки от Ван Ги Со Ён сначала сбрасывала, а потом, написав ему о том, что ей нужно побыть одной, отключила телефон.

* * *

Не люблю, когда подвисают планы. Так что пятница прошла в состоянии неопределённости. Со Ён на работу не вышла, на звонки не отвечала. Со Су Хён ходил мрачный-премрачный, и такое негодование легко можно было понять. Всё-таки у него в отделе то один сотрудник пропадает, то другой. Наверняка про себя начальник пытался сообразить, где он ошибся при работе с подчинёнными. Поэтому он больше не улыбался, не шутил и старался вести себя максимально формально. Лишь Ким Тхе сиял жизнелюбием, ожидая того как уже вечером в его квартире появится собака, о которой он всю жизнь мечтал, но никогда не получал волшебный пинок для действия. Пинок, из-за отсутствия которого большинство людей всю жизнь никуда не двигаются.