— Кого я подговорил? — изобразил он удивление, чуть презирая самого себя за ложь. Но эта ложь шла исключительно во благо семьи.

— Не притворяйся, отец. Найди в себе смелость для честности перед семьёй! — возмутилась Со Ён. — Ты подговорил начальника отдела, заказчика Ли, команду тестирования, команду поддержки. Я не знаю кого ещё! Неважно! Ты нарушил договор со мною. Удалить репозиторий⁈ Сломать компьютер разработчику⁈ Папа, ты в своём уме⁈

Она почти кричала.

— Постой, дочь. Я не понимаю тебя, — мягко произнёс он. — Да, я хотел испытать твои таланты. Да, я лично просил твоё будущее начальство относиться к тебе не как к моей дочери, а как к нанятой с улицы случайной работнице. Я хотел, чтобы ты заслужила это место, а не взяла его из-за своего имени. Но это всё… О чём ты говоришь? Какой компьютер сломали? Какому разработчику⁈

Со Ён сжала кулачки. Разжала. Во взгляде появилась лёгкая растерянность. Председатель Тонгкан Солюшен знал, что его дочь добрая и сомневающаяся. Поэтому понимал, на чём играть.

— Это был саботаж, отец, а не уговор. Мне пытались сорвать релиз осознанно. Специально, папа! Как далеко ты готов был зайти? Мог ли убить разработчика, который выполнял мою задачу, а? Ведь если бы не он, то… Ха, ты ведь не ожидал, что там найдётся такой талант, да⁈

Сон Джун Хён удивлённо помотал головой:

— Я обязательно разберусь, дочь. Должно быть, люди, с которыми я общался, меня поняли неверно, или же решили проявить инициативу. Говоришь, они ломали технику, чтобы помешать тебе?

Он гневно нахмурился, про себя подумав, что вариант с убийством разработчика не так уж и плох. Да, то было бы как обнажить меч на комара, но всё же… Жить стало бы гораздо проще. А теперь придётся самому идти к отцу и сделать то, что обещал. Уговор есть уговор. Дальше портить отношения с дочкой он не готов.

Тем более, что та легко могла пойти к своей матери, и тогда…

Он нахмурился ещё сильнее, так что брови заболели. Жена могла быть не только спокойной и уверенной в себе, с этими качествами она прекрасно умела мучить собственного супруга. Слава Богу, что дочка не пошла к ней сразу. Но он знал, что Со Ён до конца будет пытаться справиться сама. Гордость или гордыня — не важно, важно, что ставка на знание характера дочери сыграла.

— Прости, дочь, я не думал, что они так всё воспримут, — сокрушённо покаялся он. — Почему ты сразу не пришла ко мне⁈ Я не знал!

— Ты… Правда не знал? — из Со Ён ушли силы. Как всегда случалось во время ссор. Сначала в ней бурлит вулкан, а затем всё превращается в тишь лесного озера. Остались последние штрихи.