— Не слишком? — кивнув на идущего сзади Хруста, спросил Осипов.

— Витя, тебя убить пытались? — в свою очередь поинтересовался я.

— Да как-то… — неопределённо пожал он плечами.

— А меня уже трижды. И всякий раз мне везло. Но знаешь, что я тебе скажу — удача любит подготовленных. А потому я предпочитаю слегка увеличить свои шансы на выживание.

— Это из-за Марии Ивановны?

— Иной причины я попросту не вижу, потому что всячески стараюсь избегать неприятностей.

Изначально у нас с Осиповым как-то не задалось. Впрочем, у меня со многими так, но как выяснилось, не изменившая обо мне своего мнения боярышня Столбова охарактеризовала меня одним единственным словом — надёжный. Хотя и обо всех недостатках упомянуть не забыла. Ну вот так у нас с ней. За то, что я спас ей жизнь, она мне благодарна, но при этом продолжает считать меня хамом и невежей. Впрочем, сам виноват, чего уж там.

Однако для Виктора этой характеристики вкупе с отношением ко мне великой княжны оказалось достаточно. Поэтому обнаружив, что мы с ним оказались на одном факультете, он сам подошёл ко мне как к старинному приятелю. Я кочевряжиться не стал, послать всегда успею, а так пока приглядываюсь.

— Я заметил это по тому, как ты ретировался из дворца Долгоруковых и не появился там до нашего отъезда, — заметил Осипов.

— Не был и после, — счёл нужным уточнить я.

— Знаешь, а ведь у всех сложилось мнение, что ты решил укрыться от Астафьева, чтобы не нарваться на поединок, — заметил Виктор.

— И они совершенно правы, — обойдя западное крыло и сворачивая на соседнюю улицу, подтвердил я.

— И ты вот так легко в этом признаёшься? — не сумел скрыть своего удивления Осипов.

Я глянул на него и невольно улыбнулся. Так уж устроена жизнь, что трусы всячески стараются доказать окружающим, что они храбрецы, самозабвенно врут или бахвалятся изрядно, приукрашивая имевшие место случаи. Слабые подчёркивают свою силу, стараясь не доводить до практической проверки. Ну как там, в поговорке: «На словах ты Лев Толстой, а на деле хрен простой».

Я же знаю, что не трус, достаточно сильный и умелый боец, а потому никому ничего доказывать не собираюсь. И все эти разговоры меня слабо задевали. Да и нужно ли оно мне, если за меня говорят мои дела? Хм. Пожалуй, порой напомнить всё же не помешает.

— Витя, так уж вышло, что мне за последние пару лет пришлось достаточно много драться. Мною лично убито более двух десятков человек, трое из которых были одарёнными шестого ранга, а двое пятого. Как считаешь, я действительно испугался поединка с бояричем Астафьевым, имеющим четвёртый?