Стоило мне выйти из дверей, как от обочины чуть ниже по улице отъехала бричка с поднятым кожаным верхом и подкатила ко мне. Ну вот удобней мне в ней, чем в подаренной карете даже в такую непогоду. Крытый же экипаж всё больше простаивает на каретном дворе. Хотел было подарить родителям, но они отказались. Зато заказали такую же бричку, как у меня. Говорю же, она куда практичней, хотя и не такая представительная, и задувает в неё.

— Куда? — поинтересовался Хруст, сидевший на козлах с вожжами в руках.

— На съёмную квартиру.

— Слушаюсь, — коротко кивнул он.

До места добрались быстро и без проблем. Я по обыкновению прошёл через чёрный ход в сопровождении Зимы и, поднявшись на этаж, отпёр дверь своим ключом. Хотя и в этот раз квартира встретила меня характерными запахами необжитого помещения, тем не менее в ней находились гости.

Трое господ возрастом за пятьдесят, одетых как дворяне, но имеющие весьма потасканный, и я бы сказал, бомжеватый вид. Спившиеся и опустившиеся представители благородного сословия. М-да. Глядя на них, это звучало сущей издёвкой над дворянством. Ну да ничего, я из них ещё сделаю людей. Против их воли, но тут уж ничего не попишешь.

Верить слову спившегося, хоть трижды дворянина, это себя не уважать. Он ведь и сам убеждён в том, что ни разу не алкоголик, вот прямо сейчас завязывает и больше ни грамма в рот. Но стоит понюхать пробку и уже себя не контролирует. А ещё алкоголь никого не щадит, превращая сильного и смелого человека в трясущуюся и трусливую развалину.

Но вот этой троице, наплевав на их желания и не спросив согласия, я уготовил иную судьбу. Вернее, формально они его дали. Так как я попросил Суханова привести ещё двух товарищей, потому что великая княгиня нуждается в совете и помощи столь славных, многоопытных и мудрых мужей. Ещё одна слабость пьянчужек, они, как дети, верят во всё и в свою исключительность в том числе.

Я поздоровался с ними, после чего без лишних разговоров врезал по ним слабеньким «Шквалом», и пока они приходили в себя, обошёл, отправляя в нирвану. Вот не о чем мне с ними сейчас разговаривать.

Пока Зима снимал с них потасканные кафтаны и рубахи, я приготовил большую чернильницу и расчистил стол, куда мы и положили первого из бедолаг, коим оказался невысокий крепыш Суханов. И как только этот пропойца умудрился сохранить такое телосложение, ведь он практически ничего не ест.

Как и ожидал, никто из них не носил узоров. Тут ведь какое дело. Пока надеешься на лучшее, не лишаешь себя надежды на рост дара, даже если являешься бесталанным, каковыми были все они. Когда приходит осознание, что жизнь прожита и особых успехов ты не достиг, то хочется, чтобы узоры были от сильного одарённого, но это дорого, и пока ты думаешь, стоит ли оно того, проходит ещё немного времени, а там наступает и осознание, что тебе уже ничего не нужно.