Глава 8
— Как поживаете, Пётр Анисимович? — убирая в папку документ, который только что изучал, поинтересовался Шешковский.
— Полагаю, вопрос риторический, Степан Иванович. Вы знаете, я не сторонник светских бесед, а потому давайте сразу перейдём к причине, по которой вы меня вызвали.
— И какова она, по вашему мнению? — улыбнувшись, поинтересовался он.
— Загадки, намёки, полутона. Говорите прямо, Степан Иванович, — не поддержал я его веселье.
— Ваша агрессивная манера разговора указывает на то, что вы нервничаете и вам есть что скрывать.
— Любому человеку есть что скрывать. А уж оказавшись в окружении сильных мира сего, так и подавно.
— К примеру, вы скрыли, что именно князь Милославский стоял за покушениями на великую княгиню Долгорукову.
— Это точные сведения? — подавшись вперёд и изображая крайнюю заинтересованность, спросил я.
— Только не нужно делать вид, что вы этого не знаете, — осуждающе покачал головой Шешковский. — Это меня оскорбляет, знаете ли.
— Знать и подозревать это не одно и то же, сударь.
— Так отчего же вы не сообщили мне о своих подозрениях?
— А должен был?
— Разумеется, вы ведь экспедитор Тайной канцелярии.
— То есть если мне взбредёт в голову, что покушения организовал, ну скажем, князь Голицын, я должен тут же бежать к вам, не имея никаких доказательств, а лишь ничем не подкреплённые умозаключения?
— Вы точно знали, что за покушениями стоял князь Милославкий, — убеждённо произнёс Шешковский.
— Я этого не знал, а лишь предполагал.
— Но Мария Ивановна сообщила князю Долгорукову, что вам удалось это выяснить совершенно точно.
— Так и спросите великую княгиню, что она сообщила своему батюшке. Мне почём знать, что творится в её голове, и на каком основании она пришла к этому выводу. Повторюсь, уверенности, что это именно князь Милославский, у меня не было, — убеждённо произнёс я.
Я не боялся, что меня смогут уличить во лжи. Мария сообщила отцу лишь то, что знает, кто стоит за покушениями, не вдаваясь в детали. Сделала она это по моей просьбе и именно потому, что я на службе, а в её планы входило сокрытие полученных сведений от Тайной канцелярии с тем, чтобы посчитаться с князем по-своему.
— Итак, уверенности у вас не было, но вы всё же решили посчитаться с князем.
— Вот значит как, Степан Иванович, — хмыкнул я, тряхнув головой и продолжил: — Убийство князя громкое дело, и вам нужно как можно быстрее раскрыть его, явив Правительствующему сенату того, кто посмел бросить руку на одного из их числа. И вы решили, что я подходящая кандидатура. Плевать на отсутствие доказательств, их можно и подтасовать, а то и вовсе потащить меня на дыбу и заставить оговорить себя. Подумаешь, нет оснований для подобной меры. Убит князь, а потому все методы хороши, а закон можно и подвинуть.