Волколак, конечно, частично разумен, но ранение его взбесило, и он, припадая на лапу, вновь ринулся в атаку. И надо сказать, не безрезультатно. Суханов этого явно не ожидал и, несмотря на всю свою скорость и ловкость, оказался подмятым зверем, клыки которого клацнули едва ли не в паре миллиметров от горла.

Однако Александр Фёдорович успел-таки выставить руку, ухватив хищника за шею, и одновременно с этим вонзив клинок ему в бок. Волколак огласил округу злым и болезненным рыком, на мгновение чуть ослабив натиск. Суханов же ударил вновь и снова. Волколак опять попытался достать ненавистного врага, но с каждым ударом отточенной стали его натиск слабел, пока он обессиленный наконец не завалился на бок.

Тяжело дыша, мой компаньон поднялся на ноги и встал над испускающим дух зверем. Растерянно посмотрел на клинок в своей руке, осмотрел окровавленную одежду, перевёл ошалелый взгляд на меня и товарищей.

— Дело ещё не сделано, — произнёс я.

Суханов согласно кивнул, склонился над уже испустившим дух волколаком и взрезал ему брюхо. Минута и в его руке оказался заветный мешочек, который он с содроганием сунул себе в рот. Бр-р! Меня аж передёрнуло. Через три дня и я пройду через то же самое. И каждый раз мне приходится делать нешуточные усилия, преодолевая как отвращение, так и страх перед предстоящим адом…

— Что это с твоими компаньонами? — удивилась Долгорукова, видя, как холопы выгружают их из саней.

— Уже приняли желчь, — коротко ответил я.

— Отчего в этот раз так?

— Я решил вернуть им уверенность в себе. Поэтому сегодня они дрались с волколаками, чтобы получить их желчь.

— А если бы звери их одолели? Не жалко трудов и потраченного времени?

— Жалко, конечно. Поэтому дрались они по очереди, а мы страховали их, и в случае, если бы верх брал зверь, просто убили бы его. Тут ведь главное не победа, а готовность сражаться.

— Так ты ещё и воспитатель, — одобрительно кивнула она.

— Самую малость, ваше высочество. Кстати, вы понапрасну теряете время, тогда как остальные заняты делом.

То и дело вокруг звучали выстрелы, и звери падали, сражённые свинцом, после чего люди принимались за их разделку. Пора приступать и Марии Ивановне. Разумеется, если она не передумала. Её передёрнуло от страха перед предстоящим, но она подошла к зверю с мешком на голове и, приставив пистолет ко лбу, выстрелила.

Когда Марию скрутило, я подхватил её на руки и, приговаривая на ухо разные благоглупости, понёс в отдельно установленную палатку, в которой уже вовсю топилась походная печь. Ну не укладывать же её высочество вместе со всеми в охотничьем домике.