— Что за плетения ты используешь? — раздался за спиной знакомый голос.

Не сказать, что я не видел его приближения, но предпочёл сделать вид, будто не заметил. Признаться, понадеялся, что он со своим неизменным конвоем пройдёт мимо, но не судьба. Уж больно высокомерно ведёт себя этот пленник. С одной стороны, особое воспитание родовитого аристократа, с другой, привычка повелевать, высокоранговый одарённый, воин, ну и, наконец, мужчина пятидесяти семи лет от роду.

Нет, я не испытываю в его присутствии неловкости или неуверенности в себе. Но ведёт он себя так, что мне всякий раз хочется зарядить ему в морду. Неприятный тип. При этом его самомнение столь высоко, что он полагает, будто является мечтой всех без исключения девиц и женщин. Причём позволяет себе оценивающие взгляды и в отношении Лизы, но что бесит больше всего, Марии.

Увы, но бить морду высокородному пленнику нельзя. Уважительное отношение и достойное его титула и положения содержание. Тот факт, что мне с тремя одарёнными и четверыми холопами удалось уничтожить весь его эскорт, а самого пленить, не имел никакого значения. Как только этот козёл узнал, что я простой дворянин, на его лице тут же появилось пренебрежительное выражение.

Гонор это или храбрость, не суть важно. Трястись и лебезить он явно не собирался, а я не мог вбить ему зубы в глотку, чтобы стереть эту его улыбочку. Вот если бы мне нужно было вытянуть из него какие-нибудь сведения, тогда другое дело. А измываться над пленным просто потому, что тот ведёт себя вызывающе… Как по мне, то так поступают только трусы и больные на всю голову ублюдки. Я себя ни к тем, ни к другим не относил.

— Мне казалось, что воспитанные люди начинают разговор с приветствия, — обернувшись к калга-султану, произнёс я.

— А мне казалось, что юношам не пристало разговаривать со старшими в подобном тоне. Пусть ему и удалось пленить его. Или у русских не принято почитать старших? — хмуро поинтересовался Мехмед.

Не нравится. А т-ты чего ожидал, мила-ай, когда вот так к другим? Думаешь, ты у себя во дворце?

— Что посеешь, то и пожнёшь, — пожал я плечами.

— То есть ответа на свой вопрос я не получу?

— Кагла-султан, это русский лагерь, и вы тут не гость, а пленник. В этой связи вы лишены права задавать вопросы, и всякий раз, когда вам захочется о чём-то поинтересоваться, я советовал бы вам спрашивать на это разрешение.

— Полагаешь, что положение фаворита великой княгини даёт тебе право дерзить, пусть и пленённому, но калга-султану Крымского ханства.

— Полагаю, что кое у кого в полку слишком длинный язык, — произнёс я, отмечая про себя, что пленник активно собирает информацию, и болтунов среди личного состава, увы, хватает. — Что же до моей дерзости, то я всегда беру на себя ровно столько, сколько могу унести без посторонней помочи и уж тем паче без заступничества.