— А что же с князем Милославским?

— Дмитрий Григорьевич умышлял против наследницы российского престола и на этом не остановился бы. Нам известно, что готовилось новое покушение, а потому повинен в государственной измене. Но по закону привлечь его, увы, весьма сложно, тем паче в условиях войны, да ещё и на территории его княжества. Вы служите в Тайной канцелярии и по факту провели секретную операцию по его устранению. Счастливчик, что тут ещё сказать. Но я надеюсь, что вами будут сделаны соответствующие выводы на будущее.

— Разумеется, Степан Иванович.

— Вот и замечательно.

Это что же, теперь я конкретно на крючке и в любой момент могу оказаться на плахе? Похоже на то. И спасают меня пока только два обстоятельства. Первое, опасение государя, что всем станет известно об оборотнях. И второе, то, что Милославского и так собирались грохнуть, только я опередил императорских убийц. Или это отдали на откуп Долгорукову? Скорее всего. Так что выгода от меня живого всё ещё перевешивает мою безвременную кончину. Но мне дают знать, что я вовсе не неприкасаемый. Вот и ладно, значит, живём дальше.

— Кстати, Пётр Анисимович, не подскажете, как так случилось, что вы смогли атаковать «Воздушными клинками» на расстоянии почти в семьдесят шагов? Поднялись до пятого ранга? Ещё один волколак? Как-то многовато вокруг вас зверья получается.

— Ваш человек сильно ошибся, не с семидесяти шагов, а не далее пятидесяти. Что же до зверя, то, увы, мне такое счастье не обломилось, и у охотников пока выкупить не за что. — Я выразительно посмотрел на Шешковского. — Зато обнаружилась великолепная способность. Я могу проводить в изнанке втрое дольше времени, чем другие одарённые. Так что в настоящий момент подбираюсь к четвёртому рангу.

Лучше бы, конечно, чтобы все продолжали думать, что я на втором, но, похоже, придётся кое-что раскрыть. При условии возможности трёхчасовой медитации обозначенный мною прогресс вполне вписывается в общую концепцию роста дара.

— Три часа в изнанке? Вы сильно рискуете, Пётр Анисимович, — озадаченно покачал головой Шешковский.

— Ну, пока никаких негативных последствий. Ни особой тяги к нахождению в изнанке, ни дискомфорта, всё как обычно.

— А не покажете ли вы мне свою Суть? — бросив на меня лукавый взгляд, попросил он.

— С лёгкостью, Степан Иванович, но хотелось бы знать, что я получу взамен. — Я состроил не менее хитрую морду лица.

Нормальная практика. Не любят одарённые заголяться по поводу и без. Так что моё нежелание делиться своими успехами вполне укладывается в рамки.