Прозвучали первые слова истории, и Эрик поплотнее закутался в теплое одеяло.

* * *

Когда мир был молод, землей управляла

прекрасная Сола, владычица-дева.

Добра была к злакам, цветам и животным,

к рыбам и птицам — всему, что дышало.

В те времена на небе ночами

звезды сверкали, бусины света.

Завесой не скрытые, мир освещали,

странникам ночью в пути помогая.

Сам Наблюдатель прокалывал небо

в дни сотворения бренного мира,

чтобы светили и мир вдохновляли

искорки света в ночном небосводе.

Люди счастливые жили в достатке,

без войн и страданий, как малые дети.

Слова матери разносились в полумраке комнаты, и вот Эрик уже видел на темных досках потолка яркие белые точки. Они подмигивали ему и шептали на разные голоса. По груди побежали мурашки, спустились до пяток, пощекотали кончики пальцев. Как всегда в предвкушении чего-то нового, мальчик заулыбался.

Память людская короткой бывает,

но сохранились о Соле преданья.

От разных мужей, славных героев,

шесть сыновей принесла она миру.

Каждый был лидером, славным поэтом,

мудрым мыслителем, вестником света.

Каждый был статью могуч и прекрасен,

быстрый умом и душой справедливый.

Шесть сыновей, порожденные Солой,

власти достойные более прочих,

стали князьями для разных народов,

дабы их всех на путь света наставить.

Правили мирно и милосердно,

как Сола учила, и все были рады.

На этих словах мать замолчала. Эрик забеспокоился, что история прервется так и не начавшись. Мия открыла было рот и хотела что-то сказать, но мать продолжила:

В давнюю пору Вен синеглазый

в облике мужа на землю спустился.

Был он глашатаем, странником-богом,

волю он нес Наблюдателя миру.

Славы не ждал, не искал восхваленья,

был беспристрастным, невозмутимым.

Сердце его, словно звездный осколок,

тайной лучилось и дивной красою,

но незнакома ему была радость,

грусть незнакома и страсти томленье.

Так по земле путешествовал странник

и повстречал благородную деву,

ликом нежнее рассветного неба,

мудростью речи ни с кем не сравнимой.

Солой представилась Вену та дева,

Имя ее он навеки запомнил.

Сердце, что раньше не ведало счастья,

вспыхнуло ярко в то же мгновенье

и засияло невиданным светом,

пламенем страсти забушевало.

Не было силы большей на свете,

чем тяготение душ между ними.

Воображение Эрика разыгралось. А как еще, если речь заходит о богах? О богах, тела которых подобны звездам. Он представил себе, как бьется и переливается всеми оттенками синего и голубого пламенное сердце Вена. Как оно пульсирует в груди, как сжимается от чувств и снова расширяется, испуская потоки тепла, словно костер, в который подкинули дров. А синие глаза? Должно быть, те были похожи на два бездонных колодца, и упав в них вряд ли кто-то смог бы выбраться наружу. Как же на него могла смотреть Сола? Наверно, и она обладала столь же пронзительным взглядом. Эрик представил ее желтые глаза, и они показались ему очень добрыми.