— Что, нравится собачка? — гоготнул Гиппократ, приближаясь.

— Прелесть! — умилилась Ольга, подходя поближе и присаживаясь на корточки. — Песик, славненький, иди сюда, познакомимся! — Она протянула перед собой раскрытые ладони, чтобы «песик» их обнюхал, и уточнила: — Он же не кусается?

— Это не собака, — поправил ее педантичный Джеффри. — Это Савелий.

— В смысле — не собака? — не поняла Ольга. — Настоящий волк? Но он же ручной, правда? Его можно погладить или он не любит?

— Вот у него и спроси, — давясь от смеха, посоветовал Гиппократ. — Нет, парень, мне твоя подружка определенно нравится! Погладить! Савелия! Сейчас обделаюсь со смеху!

— А в чем прикол? — подозрительно приостановилась Ольга.

— Савелий, — продолжал зубоскалить кентавр, — можно девушке тебя… гы-гы… погладить?

Савелий неодобрительно рыкнул в его сторону, затем подошел к Ольге и нахально положил голову ей на колени.

— Ой, какой умница! — восхитилась та, обхватила обеими руками здоровенную косматую башку Савелия и принялась радостно его обнимать, гладить и тискать, уткнувшись носом в густую шерсть. — Какой лохматый! А какие у песика уши! А какие лапы! А глазищи какие, умные, как у человека!

— Савелий, — не унимался Гиппократ, — ты смотри, мистралийцы жутко ревнивые, вспомни «Дона Тенорио». Вот кончится полнолуние, кабальеро тебя изловит и по физиономии настучит, чтобы не приставал к его даме.

Савелий повернул морду в его сторону и издал угрожающее недовольное рычание.

— Он как будто понимает все, что ты говоришь! — продолжала восторгаться Ольга. — И обижается на твои шуточки!

— Не будто, — снова поправил Джеффри. — Он понимает.

— Он что, разумный?

Кантору надоело это издевательство, и он бесцеремонно прервал умильную сцену с собачкой:

— Ольга, Савелий — не собака, и даже не волк, и вообще не животное. Он человек. Цикличный оборотень в состоянии трансформации. Сейчас как раз полнолуние.

Ольга немедленно сконфузилась и убрала руки за спину.

— Ой… извините, ради бога… я не знала… я думала, вы обычная собака… Я никогда не видела оборотней…

— Да брось, — хихикнул Гиппократ, — ему очень даже нравится. Не так часто его ласкают девушки. Обычно они боятся к нему приближаться, даже когда он человек, — между прочим, совершенно напрасно. Савелий у нас какой-то до неприличия скромный и тихий, когда человек. А в облике зверя остается полностью разумным, потому что Жюстин каждый раз что-то над ним колдует.

— Ольга, — напомнил Кантор, — оторвись на минутку от Савелия и позволь представить тебе еще одного великого героя. Джеффри Стоунбридж, лучший лучник нашего времени.