— То есть как? — выговорил наконец Кантор. — Вы что, сговорились? Я вам что, перстень с брюликом, чтобы меня вот так просто взять и приятелю подарить?

Амарго выслушал его возмущения не мигнув глазом, с непоколебимой стойкостью бывалого воина, после чего четко, не повышая голоса, сообщил:

— Это был приказ. Ты его получил и изволь выполнять, а что ты по этому поводу думаешь — твое личное дело, которое меня не интересует. А если начнешь пререкаться и обсуждать приказы, я тебя выгоню, и вся недолга.

— Но почему… — едва заикнулся Кантор, но Амарго прервал его на полуслове:

— Я тебе не обязан отчитываться о планах командования и объяснять причины. Так надо. Больше тебе знать не положено.

— Действительно надо? — ворчливо огрызнулся Кантор, с крайним огорчением сознавая, что король опять поимел его, как хотел.

— Действительно, — слегка смягчился командир. — Можешь мне поверить, это не чья-то прихоть и не любезность со стороны Пассионарио. Политические интересы партии требуют, чтобы король, который нас поддерживает, оставался живым и по возможности при делах. И если ему для этого нужен ты, то ему лучше знать. Он всегда знает, что делает. И что тебе так не нравится в твоем новом задании?

— Слушаюсь, товарищ командир, — хмуро бросил Кантор. — Разрешите идти?

— Иди. И, пребывая при дворе, веди себя прилично, не позорь партию. Попробовал бы ты в меня ложками швыряться, охламон!

Кантор молча передернул плечами, подумав, что это было бы скучно, поскольку любой брошенный в него предмет Амарго поймал бы. А поймав, не преминул бы бросить обратно. А поскольку сам Кантор тоже поймал бы, эта бесконечная игра в ложечки очень скоро задолбала бы обоих. Единственным утешительным фактом была приятная уверенность, что Амарго ошибется первым.

— А в особенности если тебе придется появляться при других дворах, — наставительно продолжал командир.

— Вы что, с вашим королем, совсем того? — опешил Кантор. — Я еще и при других дворах мелькать должен?

— А что?

— Хорошенькое «что»! В Голдиане я числюсь в полицейском розыске, в Галланте, наверное, тоже… В Хину я зарекся вообще когда-либо приезжать. А стоит мне появиться при дворе Поморья, как мне бросится на шею жизнерадостный Сема Подгородецкий, вопрошая во всеуслышание, как мое здоровье, где моя очаровательная супруга и зачем я сбрил усы…

— Подробности обсудишь с королем. Инструкции получишь от него же. Я отдал тебе приказ, о деталях меня не инструктировали. Хотя мне очень любопытно, как этот твой жизнерадостный знакомый живет с такой фамилией… Ладно, иди, а то кто-нибудь заметит, что ты слишком долго задерживаешься в кабинете врача. Удачи тебе.