— Что ж, печально… — развел руками король. — Придется, видимо… — Он сделал паузу, с удовлетворением наблюдая, как посланник покрывается холодным потом, и закончил: — Принять его условия, как это ни обидно для меня лично. Можете ему передать, что к завтрашнему утру все будет сделано.

— Благодарю вас, — с неописуемым облегчением произнес Ганзи и одарил его величество таким искренним поклоном, какого тот в жизни не получал от своих придворных. — Позвольте откланяться и…

— Задержитесь на минутку, господин Ганзи, — попросил король. — Я хотел сказать вам пару слов… Не для господина Дорса, а для вас лично.

— Почтительнейше внимаю, — снова занервничал несчастный посланник.

— Позвольте поинтересоваться, почему вас выбрали для столь опасной миссии? Вы чем-то прогневили босса или он просто не сознает, насколько она в действительности опасна?

— Полагаю, он считает, что мне ничего не грозит, — медленно подбирая слова, чтобы не обидеть собеседника, произнес Ганзи. — Поскольку вы связаны обстоятельствами и не осмелитесь ничего мне сделать.

— Возможно, — философски согласился король и непринужденно откинулся на спинку кресла, по привычке вертя в руках карандаш. — Не очень умно, однако можно допустить и такое. Но, надеюсь, сами вы понимаете, что обстоятельства имеют свойство меняться, и если в настоящий момент они действительно гарантируют вам безопасность, то в другой раз они могут сложиться иначе.

— Это угроза?

— Это совет. Я все же осмелюсь дать вам этот совет, ибо лично к вам питаю заслуженное уважение и некоторую симпатию, каковых не питаю к вашему боссу. В следующий раз, когда вам снова поручат посольскую миссию, попытайтесь отказаться со всей убедительностью, на какую вы способны. И если босс останется глух к вашей просьбе, сделайте из этого выводы. Вы ведь понимаете, что мое терпение, равно как и моя привязанность к другу, имеют свои границы. Жадность же господина Дорса таковых не имеет, и рано или поздно конфликт дойдет до критической точки. Самое смешное, даже я сам не берусь определить, чем я могу пожертвовать ради друга, а чем — нет. И когда этот момент все же наступит… Знаете, говорят, я страшен в гневе. Но это мелочи по сравнению с тем, насколько я страшен в горе.

— Благодарю вас за совет, — снова поклонился Ганзи. — У вас есть еще какие-либо вопросы?

— Пожалуй, единственный. Могу я поинтересоваться вашей родословной?

— Зачем? — вдруг напрягся посланник. Решил, наверное, бедняга, что в свете последних высказываний короля его родственникам что-то грозит…

— Вы мне неуловимо кого-то напоминаете, и я не могу припомнить, кого именно. Даже не пойму, гнома или человека.