— Он тебе что, сказал? — заинтересовался Ален. — И язык не отсох?

— Он был не в состоянии говорить. Я же, кажется, ясно сказала — я его лечила. И покопалась в его памяти в процессе лечения. На мой взгляд, ничего настолько страшного, но если мужчине, да еще в такой момент, да неожиданно… А между прочим, Истран, у твоего ненаглядного мистралийца имеет место некая психическая травма в прошлом, и именно на сексуальной почве.

— Могу тебя заверить, — снова улыбнулся почтенный мэтр, — что ни с рассудком, ни с потенцией у него проблем нет. А странный он просто потому, что такой он есть от природы.

— А что в нем странного? — искренне удивился Ален. — Что он на Джоану накинулся? Так и я бы на его месте…

— Ну-ну, попробуй, — обиделась Джоана. — Посмотрим, что получится.

— У него же получилось, — ехидно заметил Ален. — Кстати, надо запомнить на будущее, что у тебя лечиться опасно — по чужой памяти пошастать любишь…

— Подеритесь еще, — неодобрительно проворчал Силантий.

— Морриган вас распылит, если вы ей обои попортите, — добавил Хирон.

— Подумаешь! — фыркнул неуемный Ален. — Силантий ей ковер попортил, и ничего.

— Так то ж для дела!

— Одна беда с этой молодежью, — вздохнул Хирон. — Подумали бы лучше, что умного Силантию посоветовать.

— Я согласен с Морриган, — немедленно отозвался Ален. — Лисавету надо заткнуть раз и навеки.

— Умный какой! Как твоего алкоголика, так нельзя, а Лисавету — можно!

— Это не решит проблему, — поддержал Силантия Хирон. — Лисавета не одинока, за ней кто-то есть.

— Может, стоит ее изловить и отдать на растерзание Джоане?

— А Зиновию вы что скажете?

— Господа, — попросил мэтр Истран, — давайте подождем до четверга. После церемонии что-то решится, и тогда будем смотреть по обстоятельствам. Может, Зиновий все-таки решится, а если Пафнутия коронуют, то на сканирование сестры он непременно даст добро, и все можно будет сделать легально.

— А если нет?

— А если нет, то вот тут-то твоя сказка о рысях и рассыплется, — пошутил Ален.

— Да я не о сказке! С королевством что будет?

— А что будет? Поживут господа поморцы год-другой под каблучком Лисаветы, взвоют и на коленях приползут к Пафнутию, умоляя вернуться.

— Как у тебя складно все получается! Сразу видно, что молодой! Да не приползет никто, каждый начнет на себя тянуть, такая битва за посох разгорится…

— А мы на что?

— Ай, чем такие советчики, лучше уж никаких! — огорченно махнул рукой Силантий и отвернулся от оптимиста Алена. — Истран, помнишь, я тебя просил узнать насчет эльфа?

— Ах господин Толик? Я узнавал. Мафей, засмущавшись, поведал, что с Толиком его познакомил Хоулиан, представив как своего друга. Это была частично правда, а частично нет, и я поинтересовался причиной его смущения. Его высочество засмущался еще сильнее и шепотом на ухо сообщил, что господа эльфы не просто друзья, а любовники. Это была правда, и продолжать смущать ребенка я не стал. Представить мне своего нового приятеля он пообещал, но тот что-то перестал появляться. Не появляется и Хоулиан после группового интима с придворными дамами — то ли испугался, то ли стесняется.