— Что молчишь? — угрюмо спросил он, поправляя расхристанный халат. — Хочется сказать гадость, но неловко, потому как пьем вместе? Ну не стесняйся, я не обижусь. Скажи, что я трус, тряпка, не мужик, как у вас там, в Мистралии, говорят — «яйца потерял с перепугу»… Можешь говорить, что хочешь, мне начхать, что ты скажешь. Мне все равно страшно.

— Да ничего я не скажу, — пожал плечами Кантор. — Такие вещи говорят в двух случаях: когда хотят обидеть и унизить или когда нужно растормошить и спровоцировать на какое-то действие. Унижать тебя я не хочу, тем более что мне кажется: дальше некуда, а сделать ты все равно ничего не можешь. К тому же тебе начхать, как ты выразился. Так что сиди, бойся дальше.

— Сижу, — вздохнул Жак. — Боюсь. Я не умею, как вы с Элмаром, — нос к небу и грудью на копья… или как там в той песне…

— А что тут уметь? — пожал плечами Кантор. — Думаешь, другим не страшно? Всем страшно. И Элмару тоже. И мне тоже бывает страшно, но я молчу об этом и не валяюсь в истерике. В этом нет ничего особо сложного, надо только не терять разума от страха и следить за языком и выражением лица. И никто не догадается, как тебе страшно, и не назовет тебя трусом и тряпкой. Просто тебе неважно, что о тебе скажут, вот ты и не даешь себе труда скрывать свой страх.

— У меня не получается, даже когда пытаюсь… Даже когда важно. Советник тогда, помнится, заметил, что я его боюсь, и принялся по этому поводу развлекаться… ну ты же помнишь… Я так старался не подавать виду, что боюсь, думал, отцепится, все равно не получилось.

— Хочешь совет?

— Показать кому-то два пальца? — невесело усмехнулся Жак.

— Научись ненавидеть.

— Вряд ли. Если уж там не научили…

«Это верно, — подумал Кантор. — Меня, к примеру, именно там и научили. А то я тоже добрый такой был, жизнерадостный и никакую обиду дольше вечера не помнил…»

Он замолчал, задумался, и этим немедленно воспользовался внутренний голос.

«Поговори с ним, — стал подталкивать он. — Ты же давно хотел, как раз подходящий случай. Он сам начал».

«Отвали!» — огрызнулся Кантор. Исключительно из вредности, ведь поговорить с Жаком давно хотел. Но слушаться своего бестолкового внутреннего голоса?

«Дурила, пользуйся случаем, — не унимался непрошеный советчик. — Обстановка располагающая, смотри: вы сидите, пьете, разговор зашел на нужную тему, Жак, как он сам верно заметил, трепло первосортное…»

— Ну что ты замялся? — Жак тоскливо вздохнул и поднял глаза. — Хочешь что-то спросить, но боишься, что я испугаюсь и закачу истерику? Да спрашивай, чего уж там.

И Кантор начал спрашивать.