«А то я сам не знаю», — подумал Кантор, но вслух этого говорить не стал.

— Расскажи мне сказку, — попросил он, поудобнее устраивая голову у нее на коленях.

— Опять я? — вздохнула Ольга. — Всегда я рассказываю… А ты молчишь.

— А что могу рассказать я? — вздохнул Кантор. — Что-то вроде того, о чем я думаю, когда молчу? Чтобы и тебе о том же думалось? Совсем не хочется…

— Я понимаю, — согласилась Ольга. — Помнится, Костик тоже никогда не рассказывал про Афган… Но необязательно же об этом. Я вот тебе сказки рассказываю, а ты что, ни одной не знаешь?

— Знаю. Но ты их можешь в любой момент взять в королевской библиотеке и прочесть в оригинале. А твои сказки — из другого мира, и, кроме тебя, мне их никто не расскажет. Или тебе все уже надоели с этими сказками?

— Да нет, мне не жалко. Но все слушатели мне тоже что-нибудь рассказывают. Элмар — красивые старинные легенды, король — ментовские байки, Азиль — про разных интересных людей, с которыми она встречалась, Жак — последние сплетни и приколы из придворной жизни, он каким-то образом всегда их знает. А ты всегда молчишь. Вот ты говорил, что был большим любителем музыки и даже знал лично многих выдающихся бардов. Хоть про бардов расскажи. Ты, наверное, и с моим «мертвым супругом» был знаком, раз в курсе даже, как он Плаксу за плагиат лупил…

— Был. Но никакого желания об этом вспоминать.

— Почему? Вы с ним ссорились или опять ревнуешь?

— Нет, просто история получится очень и очень печальная. Не хочу. Пусть Азиль рассказывает, у нее весело выходит.

— Ладно, — вздохнула Ольга. — Только пойдем тогда в спальню, а то ты опять тут и уснешь, как в тот раз. Ляжешь в постель, выключим свет, и я расскажу тебе про медвежонка Винни-Пуха.

— В постель пойдем после ужина, — возразил Кантор, опасаясь, что его затея поспать в библиотеке сейчас накроется кое-чем… э-э… приятным во всех остальных отношениях, но не в данном случае. — А пока давай поваляемся здесь.

— Почему? Тебе так нравится спать на полу?

— Не на полу, а на ковре. И не спать, а валяться. Нравится мне здесь, и все, — уперся Кантор, надеясь, что Ольга не станет слишком уж настаивать. И еще он очень надеялся, что на этот раз сказка будет не для детей дошкольного возраста. А то Ольга, которая в последнее время тщательно избегала всяческого насилия в сказках, исчерпала более или менее взрослые сюжеты и перешла на откровенно детские, хотя Кантор ее уже не просил, чтобы сказки были не страшными. Что самое смешное, опознать по названию, о чем пойдет речь, было практически невозможно, поскольку все названия имели какое-то наизнанку вывернутое значение. К примеру, крокодил Гена оказался вовсе не хищным зверем, а добропорядочным горожанином с повадками рассеянного чудаковатого алхимика. Муми-тролли ничего общего с троллями не имели, и было совсем непонятно, за что этих милых зверюшек так обозвали. Зато внешне безобидная сказка о мальчике, который жил в деревне с котом и собакой, оставила у Кантора очень неприятный осадок. Видимо, из-за противного кота с его голдианскими замашками. Чего ожидать от обещанной сказки про медвежонка, Кантор так и не смог предположить, хотя варварское имечко оставляло некоторую надежду, что медвежонок не плюшевый.