— Отчего в бегах? — он с обидой посмотрел на меня в зеркало заднего вида. — Выпущен на свободу по отбытии срока, — сухо, скороговоркой выпалил он. От былого добродушия не осталось и следа. — С чистой совестью, — губы скривились в подобие улыбки.

— Тогда и вопросов нет. Надумаешь — иди в Храм всех Богов. Спросишь там Рогнеду или Наталью Раевских. Это жены мои. Скажешь — я прислал. Пусть проверят, к делу приставят. Вернусь — решим, что с тобой делать.

— А коль не надумаю?

— А коль не надумаешь, брат Ярило, крути дальше свою баранку, — хлопнул я его по плечу, вылезая из машины.

— А как звать-то тебя, барин? — крикнул мне вслед таксист.

— Рагнар, ярл Пограничья, — бросил я уже с дорожки, ведущей к полосатой будке КПП.

Не знаю, услышал ли меня Ярило. Равно как и не знаю, почему решил предложить ему службу. Понравился он мне. Спокойный, основательный, водит хорошо, а мне как раз водитель нужен. Да и за себя постоять умеет — костяшки на руках сбиты характерно, движения своеобразные. Не знаю уж, как он попал на каторгу, — пусть Наталья выясняет. А то, что он сословия воинского, за версту видать. То, что сиделец… Так у меня пол-Пограничья таких. Чуйка говорит: пригодится мне этот человек.

Я уже прошел половину пути до КПП, когда услышал звук отъезжающего такси. Губы тронула усмешка. Придет. Точно придет. Интересно, за что на каторгу угодил? Не бандит. На эту публику у меня глаз наметан. Сам таким был. Ничего, Наталья разберется, она любому душу вынет. Профдеформация, очень полезная, кстати.

— Стой! — раздался требовательный окрик. Из будки, лениво поправляя ремень на мятой форме «Ока» без знаков различия, вальяжно вышел красномордый усатый вахтер. — Кто таков? Чего тут надо?

Хм. Давненько со мной так не разговаривали. Хотя сам виноват: оделся по-простому — полувоенная форма, берцы. Всё ношеное, хоть и чистое. Выгляжу как отставной солдат или горожанин из простых, прибарахлившийся по случаю у вояк. Поэтому качать права особо не стал.

— Федор Раевский. Прибыл к профессору Юнгу. Сообщи барону.

— Вот ещё! — фыркнул усатый. — Буду я господина ректора беспокоить из-за всякой швали! Пшёл вон отсюда! — это недоразумение развернулось и понесло свое пузо обратно в будку.

Пришлось действовать грубо. Воздушная плеть обвила шею вахтера, подтягивая кряхтящую тушу с посиневшей мордой ко мне.

— С каких это пор охранники решают, с кем ректору Академии встречаться, а с кем нет?

— Сгною! — прохрипело чучело. — Ты хоть понимаешь, с кем связался⁈

Это он на форму свою намекает? Какой интересный экземпляр. И очень бесстрашный.