— Тогда они просто опасны! — воскликнул Юнг. — А учитывая, сколько в них энергии, от нас с вами, впрочем, как и от Академии, в случае распада не останется даже пепла. — При этом страха в голосе ученого не было совершенно — лишь любопытство и жажда познания.
— А для этого у меня есть стабилизатор, — и, как вишенка на торте, на столе оказался брусок «Сплава-Т». Не хотел я его светить, но раз господа профессора дали клятву и были так любезны, позволив установить ментальные закладки, то почему бы и нет?
Едва сплав оказался рядом с образцами, приборы тут же успокоились, а в помещении пропало нарастающее давление хаоса. В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гудением вычислителя и прерывистым дыханием двух ученых.
— Ларс, — наконец сипло выдохнул Викентий Кузьмич, — у тебя осталась та ядреная бурда, что мы в прошлом году привезли с конгресса от гэлов?
— Согласен, — так же сипло выдохнул Юнг. — Надо срочно выпить!
Глава 11
Три бесконечно долгие, вытянувшие из меня все жилы недели, проведенные в душном, насквозь пропахшем химией, жженым металлом и крепчайшим перегаром обществе двух абсолютных безумцев от науки. Закономерный итог этого добровольного заточения — звенящий, непроницаемый туман в отяжелевшей голове, ноющая тянущая боль в правом боку, недвусмысленно намекающая на то, что печень у меня все-таки не казенная, и два десятка уникальных защитных комплектов для ближнего круга рода Раевских.
Пять из этих комплектов — не просто артефакты. Это подлинные шедевры артефакторики, помноженные на запредельное ювелирное искусство, созданные специально для моих жен и Гелии. Признаться честно, на гостящую у меня эллинку я изначально свой ресурс тратить не рассчитывал. Слишком уж дорогой, слишком интимный и статусный подарок. Но, с холодной головой взвесив все возможные «за» и «против», прокрутив в уме с десяток вариантов развития событий, я скрепя сердце понял — придется делать, никуда не денешься.
Женская природа неизменна, в каком бы мире ты ни жил. Супруги обязательно похвастаются обновками. Тонко, изящно, как бы невзначай, но обязательно продемонстрируют свое превосходство. И Гелия, хоть и обладает острым умом и будет прекрасно понимать, что такие презенты посторонним людям просто так не делаются, неминуемо затаит обиду. Глубокую, холодную, чисто женскую обиду.
А зачем мне, спрашивается, смертельно обиженная представительница невероятно могущественного и богатого имперского рода, с которым у меня только-только намечается долгое, сложное, но крайне плодотворное политическое и экономическое сотрудничество? Тем более, Гелия, при всей своей внешней кажущейся невинности, распахнутых глазах и девичьей наивности — идеальный продукт жестокого имперского воспитания. А это значит, что коварство, мстительность, умение выжидать и патологическая любовь к многоходовым интригам впитаны ею с молоком матери и прочно сидят у нее в крови.