Может быть и так…

А еще, иногда, в часы задумчивой дремы, генерал размышлял над тем, что если существует «маленькая правда», то, наверное, где-то позади неё должна стоять «большая». Настоящая и непреложная. Такая, чтобы ей можно было разграничить одно от другого. Провести черту между оттенками кровавых распрей, разделив оттенки серого на черное и белое. Правильно и неправильно.

Но пока не находил.

— У вас своя правда, Эваалел, — чуть склонил голову Хаджар.

Без счета он видел отцов и матерей, что потеряли своих детей, чтобы узнавать их по взгляду. Такому, в котором словно нет чего-то. Чего-то очень важного, самого главного. Не пустой, а скорее — разбитый взгляд. И таким взглядом на него смотрел глава Золотого Неба. И что-то подсказывало Хаджару, что своего ребенка Эваалел потерял задолго до того, как стал бессмертным. Но эта боль живет с ним спустя даже столько эпох…

Когда-то давно, генерал услышал от Тени Бессмертного, что чтобы возвыситься на пути развития, надо отказаться от боли в сердце, залатать все раны души, отринуть привязанности мирского и…

И в те времена Хаджар верил подобным словам, а теперь ему начинало казаться, что все обстояло совсем наоборот. Что вся боль, вся грязь, все страдания и лишения, через которые проходил человек и делали его — человеком. Не слепой функцией, засевшей где-то посреди мифических далей Седьмого Неба, а именно — человеком.

Эваалел опустил веки, задышал ровнее и, успокоившись, взял под контроль Эхо своего Правила. Иссушающий зной ушел, принеся следом за собой порывы радостного бриза.

— Обозначив себя как обитателя Дома Ярости Клинка вы привлечете к себе ненужное внимание, генерал, — куда спокойнее продолжил глава Золотого Неба.

— Это мне и требуется, — подтвердил Хаджар.

Эваалел не стал скрывать своего удивления:

— Можете пояснить?

— Пока все будут размышлять зачем одному из разыскиваемых показываться на всеобщее обозрение, то за этими мыслями не увидят первопричины.

— Думаете, они будут слишком заняты усложнением собственных догадок, не обращая внимания на очевидное? А учитывая, что вы объявитесь на сбор экспедиции в сокровищницу, то очевидное оно… весьма очевидно, прошу простить за такой каламбур.

— Именно, — кивнул Хаджар.

Харлим покачал головой и впервые за все время отпил немного напитка.

— Это, признаться, несколько смело, — хмыкнул Эваалел. — в какой-то степени даже… безумно. Помниться, в некоторых отдаленных поселениях во внешних землях поются песни о некоем Безумном Генерале, живущим в мире смертных. Не встречали такого?

Хаджар на мгновение завис, пытаясь разобрать ерничает ли его собеседник или искренне интересуется. И, учитывая, что он уже довольно неплохо успел понять Эваалела, то тот говорил абсолютно открыто.