почти неестественной тишины. Птицы, обычно щебетавшие в малиннике, молчали. Даже старые половицы, которые всегда скрипели под её шагами, словно затаили дыхание. Она вышла в главную комнату и замерла. Каэль стоял у открытого окна. Его бледный профиль на фоне утреннего тумана казался высеченным из лунного камня. Он не оборачивался, но по тому, как напряглись его плечи, Элиан поняла — что-то изменилось. — Посмотри на свой сад, Элиан, — тихо произнес он. Его голос больше не был хриплым; в нем зазвучала глубокая, вибрирующая сила, от которой по коже пробежали мурашки. Элиан подошла к окну и ахнула. Терновник — тот самый суровый, серый и колючий кустарник, который веками охранял эти земли и никогда не знал цвета — преобразился. Каждая ветка, каждый шип были усыпаны мелкими, ослепительно белыми цветами. Они напоминали крошечные звезды, упавшие в гущу ветвей. Их аромат был дурманящим: смесь меда, горького миндаля и первого снега. — Это... невозможно, — прошептала она, протягивая руку к ближайшему соцветию. — Он цветет раз в сто лет, и то, если верить легендам. — Он цветет, когда Хранитель обретает дом, — Каэль наконец повернулся к ней. В его глазах больше не было льда, только странное, пугающее смятение. — Моя магия... она больше не слушается приказов. Она просто... течет туда, где чувствует тепло. Элиан почувствовала, как краска заливает её щеки. Его слова были признанием, которое он, возможно, и сам не до конца осознавал. Он больше не был «проклятым» или «раненым зверем». Он становился частью этого места, частью её жизни. Весь день магия Каэля проявлялась в мелочах, превращая обычный быт в маленькое чудо. Когда Элиан начала готовить обед, огонь в печи вспыхнул ярким золотом, стоило Каэлю просто пройти мимо. Вода в кувшине стала чистой и сладкой, как из самого глубокого лесного ключа. Но самым странным было то, как на него реагировали растения в доме. Сухие пучки мяты, висевшие под потолком, внезапно зазеленели, пуская свежие ростки прямо в воздухе. Старая герань на подоконнике, которая не цвела три года, выпустила пышные алые бутоны. — Ты сводишь мой сад с ума, — шутливо заметила Элиан, расставляя тарелки. — Если так пойдет и дальше, завтра мне придется прорубать путь к колодцу сквозь джунгли. Каэль неловко улыбнулся. Эта улыбка преобразила его лицо, стерев с него печать многовековой усталости. — Я стараюсь сдерживаться, правда. Но здесь... — он приложил руку к груди, где узор из вен теперь светился мягким серебром. — Здесь тишина. Я перестал слышать крики тех,