Солнце скрылось, зарево пожара начинало преодолевать дневной свет.
У подножия башни дворец сегуна представлял огромную печь, которая сверху казалась морем огня, волнуемым бурей: пламя скрещивалось, крутилось, извивалось, как волны в бурю. По временам облако красного дыма застилало горизонт перед взорами принца. Все этажи башни горели; страшный скрип, смешанный с прерывающимся треском, наполнял стены. Однако последняя площадка еще не была охвачена, но пол уже разгорался и трещал. Пламя взвилось и начало лизать край верхней крыши.
– Иди же, спасительный огонь, – вскричал принц. – Приди усмирить жгучую рану моей души, попытайся затушить неугасаемое пламя моей любви!
Нагато взял смятую бумажку, которую прятал на груди, и развернул. Он поднес листок к своим губам, потом прочел в последний раз при свете пожара:
Два цветка распускаются на берегах одного ручья.
Но увы! Ручей их разделяет.
В каждом венчике дрожит капля росы —
блестящая душа цветка.
Одну из них озаряет солнце и заставляет ее блестеть.
Но она думает: отчего я не на другом берегу?
Когда-нибудь эти цветы склонятся, чтоб умереть.
Они уронят, как бриллианты, свою лучезарную душу.
Тогда обе капельки росы сольются и смешаются…
Жара была нестерпимая. Бумага вдруг вспыхнула между пальцев принца. Он задыхался и чувствовал, что умирает.
– Моя возлюбленная! – вскричал он. – Я ухожу первый, не заставляй меня долго ждать свидания.
Как огромные лепестки огненного цветка, пламя поглотило последнюю террасу и распространилось по крыше. Две гигантские золотые рыбы завертелись на гребне крыши, как живые, потом потекли двумя добела раскаленными ручьями. Вскоре все здание рухнуло со страшным треском, и к небу взлетел огромный столб огня и искр.