– Я верю тебе и клянусь повиноваться тебе, – сказал сегун, тронутый отчаяньем, которое звучало в ее голосе. – Я не пойду на праздник духа моря.
Молодая девушка радостно вскрикнула и с благодарностью посмотрела на солнце, восходившее над деревьями.
– Но скажи мне, как ты открыла этот заговор, – продолжал сегун. – И кто его зачинщики?
– О, не приказывай мне говорить тебе этого! Все это бесчестное сооружение, которое я разрушаю, обрушится на меня же.
– Хорошо, девушка, сохрани свою тайну, но скажи мне, по крайней мере, откуда у тебя эта великая преданность и почему моя жизнь так дорога тебе?
Молодая девушка медленно подняла глаза, потом опустила их и покраснела, но ничего не ответила. Смутное волнение охватило сердце Фидэ-йори. Он замолчал и поддался этому впечатлению, полному сладости. Он хотел бы долго простоять так, в молчании, среди этого пения птиц, этого благоухания, перед этим коленопреклоненным ребенком.
– Скажи мне, кто ты, которая спасает меня от смерти, – сказал он наконец, – и укажи вознаграждение, достойное твоей отваги.
– Меня зовут Омити, – отвечала молодая девушка. – Больше я ничего не могу сказать тебе. Дай мне цветок, который ты держишь в руке: это все, чего я от тебя хочу.
Фидэ-йори протянул ей лимонную ветвь. Омити схватила ее и скрылась в роще.
Сегун долго неподвижно стоял на одном месте, озабоченный, смотря на траву, измятую легким телом Омити.
Глава II Рана Нагато
Принц Нагато возвратился в свой дворец.
Он спал, растянувшись на груде тонких циновок. Царила почти полная темнота, так как шторы были спущены и перед окнами стояли большие ширмы. Только некоторые стенки, покрытые черным лаком, блестели в темноте и смутно отражали, как тусклые зеркала, бледную голову принца, закинутую на подушки.
Нагато не удалось видеть Иэясу: правитель был занят очень спешным делом, как ему сказали. Радуясь этому обстоятельству, молодой принц поспешил пойти отдохнуть несколько часов, которые оставались до совета.
В комнатах, соседних с той, в которой он спал, слуги тихо ходили взад-вперед, приготовляя принадлежности туалета своего господина. Они ступали осторожно, чтобы не скрипнул пол, и беседовали вполголоса.
– Наш бедный господин неразумен, – говорила пожилая женщина, опрыскивая духами парадное пальто. – Постоянно празднества, ночные прогулки, никогда нет отдыха: он погубит себя.
– Нет! Удовольствия не убивают, – сказал мальчик-подросток с дерзким лицом, одетый в яркое платье.
– Что ты, тля, понимаешь? – возразила служанка. – Разве не скажут, что он проводит свою жизнь в развлечениях, как вельможа? Не рассуждай так смело о вещах, которых не знаешь!