– Что же это за человек, который так смело говорит? – спрашивала себя Фаткура.
Самураи одобряли слова пленника; они выказывали принцу Тозе свое неудовольствие.
– Не отказывай ему в смерти благородных! – говорили они. – Он ничего не сделал, чтобы заслужить такую строгость.
У Тозы все кипело внутри.
– Я не нахожу мою месть достаточной, – говорил он, стиснув зубы. – Я бы хотел выдумать еще что-нибудь ужаснее.
– Но ты ничего не можешь придумать, – сказал, смеясь, осужденный. – Ты всегда отличался недостатком изобретательности. Помнишь, как ты сопровождал меня на праздниках и веселых приключениях, которые я устраивал? Ты никогда не мог ничего выдумать, но всегда задним числом вспоминал нашу прошлую находчивость.
– Довольно! – вскричал Тоза. – Я раздеру твое мясо клещами и волью в твои раны кипящей смолы!
– Ты только усовершенствовал выдуманное докторами прижигание хлопчатой бумагой. Придумай еще что-нибудь, этого мало.
«Я не понимаю геройского поступка этого человека, – думала Фаткура. – Он знает, что его принимают за другого, и поддерживает эту роль, хотя она ведет к ужасной смерти».
Она хотела закричать правду, сказать, что этот человек – не принц Нагато, но подумала, что ей не поверят. Кроме того, раз он сам молчал, значит, у него были к тому важные причины.
– Клянусь тебе, что ты будешь страшно отомщен! – вскрикнула она. – Эту клятву дает супруга Нагато, и она сдержит ее.
– Благодарю, божественная принцесса! – сказал осужденный. – Только о тебе одной я сожалею в этом свете, который покидаю. Скажи моему господину, что я весело умер за него, видя в плохо удовлетворенном бешенстве моего палача доказательство нашего превосходства и нашей будущей славы.
– Ты больше не будешь говорить! – вскричал принц Тоза, делая знак палачу.
Голова Садо была отрублена одним ударом. Волна крови залила белую циновку. Тело упало.
Фаткура не могла сдержать крика ужаса.
Самураи отвернулись, нахмуря брови. Они удалились, молча поклонившись принцу Тозе.
Последний, полный гнева и стыда, заперся в своем дворце.
В тот же вечер гонец с окровавленной головой, завернутой в красный шелковый лоскут и положенной в соломенный мешок, покинул замок Тозы.
Глава XIX Могила
Весть о победе, одержанной генералом Харунагой в Сумиеси, быстро дошла до Осаки. Ёдо-гими сама, с шумной радостью, пошла объявить об этом Фидэ-йори. Она не скрывала, что гордилась победой своего возлюбленного. Однако вскоре пришли крестьяне из Сумиеси и рассказали подробно обо всех происшествиях войны. Имя принца Нагато заменило везде имя Харунаги. Ёдо-гими запретила, под страхом строгого наказания, повторять подобную клевету; она рассердилась и измучила сына глупыми упреками. Фидэ-йори не возражал ей; вслух он превозносил Харунагу, а про себя благодарил своего безгранично преданного, верного друга.