– Ну так, значит, это решено, – сказал старик. – Я тебе отдаю ее для всего, что ты захочешь из нее сделать, в течение двадцати лет.
Покупатель поспешил отыскать сверток бумаги и кисточки. Он составил условие, которое старик не колеблясь подписал.
Молодая девушка стояла, как статуя. Она ни разу не взглянула на старика, который проворно отер слезу, пряча кобанги.
Перед уходом он нагнулся к уху трактирщика и сказал ему:
– Остерегайся ее, наблюдай за ней: она будет стараться убежать.
Затем старик покинул чайный домик «Заря», и если бы кто-нибудь видел, как этот человек, завернув за угол, ускорил шаги, потирая руки и обгоняя прохожих, то, может, усомнился бы в его старости, а также в подлинности седой бороды.
Глава X Свидание
Принц Нагато лежал на черном атласном тюфяке; одним локтем он уперся в подушку, другую руку протянул доктору, сидевшему перед ним на корточках.
Доктор щупал ему пульс.
В головах принца, на куче циновок, сидел Фидэ-йори и пристально, с беспокойством, смотрел на сморщенное, но непроницаемое лицо доктора.
Пара огромных очков, с совершенно круглыми стеклами, в черной оправе, придавала странное и забавное выражение серьезному лицу почтенного ученого.
У входа в комнату стоял на коленях Лоо, касаясь лбом пола, по случаю присутствия сегуна. Он занимался тем, что считал серебряные нити, из которых состояла бахрома ковра.
– Опасность миновала, – сказал наконец доктор. – Раны закрылись, но лихорадка еще держится, по непонятной мне причине.
– Так я объясню тебе это, – сказал принц, быстро отдергивая свою руку. – Это вследствие нетерпения, что я так долго прикован к этой постели и не могу свободно бегать на свежем воздухе.
– Как, друг! – сказал сегун. – Ты нетерпеливо ждешь свободы, даже когда я сам разделяю твое заключение?
– Ты хорошо знаешь, дорогой господин, что я спешу удалиться ради твоей же службы. Отправка посольства, которое ты направляешь в Киото, не может откладываться бесконечно.
– Почему ты, как милости, просишь у меня стать во главе этого посольства?
– Разве счастье мое не заключается в службе тебе?
– Это не единственная причина, – сказал Фидэ-йори, улыбаясь.
«Ты намекаешь на мою предполагаемую любовь к Фаткуре», – подумал Нагато и тоже улыбнулся.
– Если принц будет благоразумен и подавит чрезвычайное возбуждение, которое истощает его, он через три дня будет в состоянии ехать, – сказал доктор.
– Благодарю! – вскричал Нагато. – Это лучше всяких лекарств.
– Моими лекарствами не следует пренебрегать, – сказал доктор. – И ты примешь еще те, что я пришлю тебе.
Потом он низко поклонился сегуну и своему высокопоставленному больному и удалился.