— Надеюсь, мы уладили наши разногласия? — спросил Афанасий Степанович, глядя мне в глаза.

— Война — убытки. Мир — прибытки, — ответил я, не отводя взгляда. — Морозовы не имеют претензий к роду Смятиных, а в течение часа ваш сын будет свободен.

Сделав звонок Светлане, я велел развязать пленника и доставить его в условленное место, а затем вышел из ложи.

— Ваша светлость, — остановил меня один из телохранителей Изяслава. — Император просит вас подойти.

— Сейчас буду, — кивнул я и, сформировав «сферу тишины», протянул Потанину переданные Афанасием Степановичем бумаги. — Здесь данные по внутрицерковным раскладам. Выделены имена тех священнослужителей, которые распространяли информацию про меня. Сделай мне копии этих документов и неси в ложу императора. Передашь их вот этому телохранителю, а он отдаст их мне.

— Сделаю, — ответил Роман и быстрым шагом ушел.

«Интересно, где он здесь мне копии снимет? — подумал я, но решил не забивать голову ерундой. — О чем хочет поговорить Изяслав?»

В императорской ложе меня встречал ее владелец, наследник престола, патриарх и полномочный представитель императора.

«О, так все в сборе, и даже стол со стульями притащили», — подумал я, входя в небольшое помещение.

— Добрый день, Иван Егорович. Поздравляем вас с блестящей и безоговорочной победой, — произнес император, протягивая руку для рукопожатия, и я ответил:

— Служу империи!

— Присаживайтесь, — едва заметно улыбнулся Изяслав, указывая на свободное место. Но, прежде чем сесть, я произнес:

— Ваше величество, через несколько минут мой советник принесет сюда документы, с которыми я бы хотел всех ознакомить. Вы позволите?

— Как я понимаю, это касается нашей операции и произошедшего на арене?

— Да, ваше величество.

— Хорошо, я отдам указания.

Пока Изяслав информировал охрану, довольный итогами дуэли Витовт мне подмигнул, а патриарх, дождавшись, когда я займу свое место, с интересом спросил:

— Иван Егорович, судя по увиденному, победа далась вам достаточно легко. Не пришлось прибегать к заготовкам?

— Справился своими силами, — подтвердил я его догадки. — Слишком уж эмоционально нестабилен был мой соперник. Да и не так опытен в боевом столкновении. Гражданский человек, пусть и архимаг.

— Вы считаете? — приподнял бровь Добромысл. — Многие сегодня ставили на победу Наводинского.

— Он потратил пятую часть резерва на те заклинания, от которых я с легкостью уходил, не использовав и двадцатой части, — пожал плечами я. — Так никто не сражается. Хотя, может быть, это злость толкала его на подобные действия?

— Я тоже заметил, что он чрезмерно вспыльчив и несдержан, — сказал Витовт. — Даже велел показать мне результаты его магической проверки. Ничего. Ни зелий, ни амулетов.