— И так и так, — признался он. — Десять тысяч своих и двести из нашего резервного фонда.

— И мне ничего не сказал? Рискуешь.

— Я ваш советник по экономическим вопросам, — ответил Роман, твердо глядя мне в глаза. — Вы сами дали мне карт-бланш на любые действия в данной области. Вот я и работаю. К тому же ставки делались один к трем не в вашу пользу. Кто-то распустил слух о плохом самочувствии князя Морозова.

— Ты, конечно, прав, и победителей не судят, но в следующий раз предупреждай меня о подобных ставках, и тогда я буду сражаться еще эффективнее. — Я хлопнул Потанина по плечу. — Молодец. Радуешь своего князя.

— Спасибо, ваша светлость, — на краткое мгновение позволил себе довольную улыбку Роман.

— Иван! — донесся до меня встревоженный голос Федота. — Не, ну ты видел это? В какую тварь он превратился! Да еще и целителя полоснул! Урод! Кто бы мог подумать!

— Никто, — согласился я с братом. — Но и вчера, и перед самой дуэлью я ощущал в нем какую-то неправильность, а оно вон как оказалось.

Темников перевел взгляд с меня на Потанина с приметной папкой в руках и спросил:

— А ты куда это собрался?

— Да так… Хочу со Смятиным переговорить.

— Ты что⁈ А вдруг он из этих? — кивнул брат в сторону арены.

— Нет, — покачал головой я, — не из этих. Не ощущается в его энергетике ничего неправильного. Поэтому и поговорить с ним надо сейчас. По горячим следам. Пока он считает, что его маленькие яйчишки зависли над пропастью, и готов идти на уступки.

— Солдафонский юмор, — поморщился брат и спросил: — Так, может, с тобой сходить?

— Нет. Тут нужно действовать одному, чтобы не спугнуть. Ты лучше братанов в моем помещении собери. Поедем после всего этого в ресторан. Посидим — отметим.

— Хорошо, — кивнул Федот, а мы с Романом наконец направились к Смятину.

Разговор с Афанасием Степановичем, несмотря на некоторые опасения, прошел достаточно спокойно и даже плодотворно.

Несколько ошеломленный произошедшим, но старающийся держать себя в руках мужчина, увидев, что я вхожу в его ложу, первым делом поднялся со своего места и, указав рукой в сторону арены, произнес:

— Иван Егорович, мне ничего об этом неизвестно. Мы запланировали провокацию и дуэль лишь в интересах сохранения инфернальных пустошей, без ингредиентов и демонов которых империя серьезно ослабнет. Я и подумать не мог, что Борис Сергеевич является демонолюбом и использует меня в своих интересах.

«О как! Использует! Невинная жертва! Интересно заговорил», — мысленно рассмеялся я и, сформировав вокруг «сферу тишины», жестко спросил:

— Значит, вы утверждаете, что ничего не знаете о подобном и не являетесь демнопоклонником?